Место под солнцем полностью

— Как тебе наша изысканная трапеза? — поинтересовался Джек, откидываясь на спинку плетеного кресла. Они уже пили кофе из термоса.

— Объедение. Я уже говорила тебе, что страшная обжора. Дома заставляю себя сидеть на салатах и йогуртах, кроме тех случаев, когда бываю у мамы или помогаю в «Изола Белла». Если бы я не устраивала вечные разгрузочные или голодные дни, то давно превратилась бы в женщину-слона.

— «Изола Белла»? Что это — ресторан?

— Да, в Сохо. Я живу как раз над ним. Хозяева приходятся мне какими-то родственниками, и я у них подрабатываю, когда совсем некуда деться. Чаевые, никаких налогов, изобилие макарон, которыми мне разрешено объедаться до посинения. Благодать!

Джек растянулся в улыбке.

— Ешь сколько хочешь, радость моя. Главное, не пей много, — заметил он, вновь наполняя ее бокал. — Помни, что бывает, когда переберешь.

— Может, хватит постоянно напоминать о моем позоре? — проворчала Карла. — Даже не знаю, что было хуже — неприятность с Макинтайром или то, что я уделала тебе весь костюм… Но уверяю, Джек, урок я получила хороший.

Фитцджеральд задумчиво посмотрел на нее, поставил на место пустую чашку и неожиданно сказал:

— Карла, наверное, мне следует узнать о тебе кое-что. Например, какие страшные тайны хранит твое прошлое.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. И вообще, почему тебя вдруг заинтересовало мое прошлое? По-моему, самое время осмотреть дом внутри.

— Не увиливай от разговора. Я просто хочу понять, почему ты так зажата? Почему так настороженно относишься к мужчинам вообще и ко мне в частности? В чем причина? Что-то произошло в твоей жизни?

— Ничего не произошло! Честное слово, Джек, то, что я не бросаюсь на тебя с пылкими стонами, вовсе не означает, что я неполноценна или извращена. Неужели ты думаешь, что все женщины должны оказаться в твоей постели.

— Отнюдь не все. Только те, кого хочу я. Ты, например, относишься именно к этой категории. Да не волнуйся! Я все понимаю, я вижу все твои отговорки, уловки, твое стремление держаться от меня подальше, только это ничего не объясняет. Если так пойдет дальше, я все приму на свой счет, и у меня начнет развиваться комплекс неполноценности.

— Прошу тебя, Джек, оставим эту тему. Я не должна и не собираюсь ничего объяснять, а тебе нет необходимости принимать что-либо на свой счет. Если ты нуждаешься в постоянных доказательствах своей неотразимости, то легко отыщешь массу женщин, которые с радостью тебе их предоставят. Моя жизнь тебя вообще не касается. У меня нет интереса ни к твоей персоне, ни к кому-либо другому. Так что извини. Я живу как хочу. Все ясно?

Ее голос дрожал. Меньше всего ей хотелось обсуждать это, особенно с Джеком.

— Что он сделал тебе, Карла? — продолжал расспросы Фитцджеральд, оставив без внимания очевидное раздражение девушки. — Он что, изнасиловал тебя? Избил?

— Никто ничего не делал. Повторяю, меня эта сфера жизни в данный момент не интересует. Вот уж не думала, что ты так озабочен сексом!

— У меня слишком много забот, чтобы быть озабоченным чем-нибудь одним, — мягко ответил Джек. — А уж если кто озабочен сексом, так только ты.

— Хватит психоанализа! Моя сексуальная жизнь — не твое дело, прости за резкость.

— Нет, мое. Точнее, очень скоро станет одним из моих дел. Карла, я не хочу обижать тебя, пугать или вызывать скверные воспоминания в твоей прелестной головке. Но если я пойму, в чем твоя беда, мы можем неплохо поладить.

— Твоя самоуверенность переходит всякие границы. У меня нет ни малейшего желания оказаться с тобой в постели.

— Не надо плыть против течения, Карла. Ты на грани голодного обморока, если выражаться образно. Почему — не знаю, а ты не хочешь объяснять. Я не собираюсь применять варварские методы вроде принудительного питания. Я просто хочу вернуть тебе здоровый аппетит. Иначе тебе грозит смерть от истощения — чувственного истощения.

И тут Карла взорвалась.

— Ради всего святого, хватит! Ты мой шеф, мой работодатель, но это не дает тебе никакого права вмешиваться в мою личную жизнь. Ты просто-напросто не можешь поверить, что женщина способна дать тебе от ворот поворот! Ты, наверное, действительно считаешь себя неотразимым, этаким вечным победителем. Так вот: ты ошибаешься. Ты самодовольный, толстокожий тип и, что хуже всего, ты напрочь лишен такта и чуткости. В голове у тебя одна мысль. Сегодня ты притащил меня сюда с совершенно определенными намерениями. А я, видите ли, возражаю. И поэтому ты унижаешь меня, выставляешь меня извращенкой! Что же, прекрасно, если это потешит твою мужскую гордость, я и есть извращенка. Мне не нужен секс! Понял? Теперь счастлив?

Поток гневных, обличающих слов Джек воспринял спокойно, только пристально смотрел на раскрасневшуюся девушку. Она все-таки потеряла самообладание. Этого и следовало ожидать. Темные глаза полыхали неистовым блеском, губы дрожали.

Фитцджеральд не признавал поражений. Ответа от нее он так и не добился, поэтому продолжил расследование, тем более, что внезапно его осенило.