— Хорошо, хорошо. Тогда излагаю краткую биографию. Вырос в Куинзе — это своего рода нью-йоркский вариант лондонского Илинга. Представитель третьего поколения иммигрантской волны, доходы семьи — нижний уровень среднего класса. Отец ирландскоскандинавских кровей, мать — польско-австрийских. Родители мои умерли один за другим, когда мы с братом Стивом были еще подростками. Нас забрала тетка, мы стали жить в Коннектикуте. Родственники делали для нас все возможное и необходимое, но возраст у нас был трудный, и в конце концов мы же не их дети. Я с трудом выносил положение облагодетельствованного сироты, поэтому постарался как можно скорее покинуть чужое гнездо. И остался ни с чем. И не у дел. У Стива оказалось больше благоразумия. Он поступил в колледж, активно участвовал в общественной жизни, нашел хорошую работу, женился на дочери своего босса.
Я же после обучения тыкался то туда, то сюда, брался за все что подворачивалось. Жил одним днем. Высокой квалификации у меня не было, надеяться оставалось только на свои руки и голову на плечах. Пошел в армию. Это меня немного отрезвило. Стал задумываться о жизни, о своем предназначении. В один прекрасный день решил, что я должен стать богатым человеком.
— Что ты и сделал?
— Что я и сделал. В день, когда я скинул армейскую форму, в кармане у меня было несколько сотен долларов, в перспективе — бесперспективные случайные заработки. Я отправился на биржу, сыграл — удача, сыграл еще раз — снова повезло. Собственно, с этого все и началось. Назад я не оглядываюсь. Так что ничего зловещего и таинственного в моем прошлом нет, как нет подвигов и богатого наследства. Сожалею, если мой рассказ разочаровал тебя. Я родился отнюдь не миллионером, хотя многие думают именно так. И это меня раздражает.
— Ты хочешь придать своему успеху побольше веса?
— Нет. Просто я не выношу навешивания ярлыков.
— Тогда ты можешь себе представить, каково приходится женщинам, — сказала Карла. — Женщина — это самый яркий, самый кричащий, самый невыносимый ярлык из всех существующих, — горячо закончила она и осеклась, пожалев, что снова сорвалась на психоаналитические рассуждения.
— А я вспоминаю, — вдруг сообщил Джек, прислонившись к стене и складывая на груди руки, — свою тетку Софи. У нее на кухне рядами стояли жестяные коробки разных размеров и на каждой красовался ярлычок — кофе, сахар, мука и так далее. У тетки была своя система: нужен рис — она лезет в коробку с надписью сухофрукты, в то время как сухофрукты обитали в коробке под названием чай. А чай, в свою очередь…
Карла звонко рассмеялась.
— Так что не воображай, что меня может обмануть самый яркий ярлык со словом «женщина», — в заключение сказал Джек. — Не знаю, как Макинтайр, а я свирепую тигрицу вижу сразу.
Он с улыбкой потрепал Карлу по волосам.
Пора было возвращаться.
Со дня приезда Джека на «Каталину» Карла виделась с ним ежедневно. Причиной тому были совместные поездки в больницу к Бену и, конечно, работа в офисе. Бена, однако, уже переправили в санаторий в Англии, и выдалась неделя, когда Карла встречала Фитцджеральда не чаще других сотрудников комплекса. Все изменил неожиданный приезд Хелен Фитцджеральд, которая прибыла отдохнуть на несколько дней, хотя злые языки утверждали, что она просто не хочет спускать с Джека глаз. Его же такой визит без приглашения нисколько не смутил. Хелен, разумеется, обосновалась в апартаментах Фитцджеральда. Целыми днями она сидела у кромки бассейна, старательно зарабатывая загар. Хелен была из тех неистовых поклонниц небесного светила, которым в солнечный день не нужны ни книга, ни разговоры, ни музыка. Загорая, она не делала ничего, кроме как переворачивалась с боку на бок, наподобие цыпленка на вертеле. Она изводила немыслимое количество масла для загара, запахом которого пропиталась сама и пропитала всех окружающих. Каждый божий день с рассвета до заката она жарилась под яркими лучами, стремясь к совершенству тона, в полдень делала небольшой перерыв на ланч, вечерами же полностью завладевала Джеком.
У Хелен была внешность, которая всегда вызывала у Карлы зависть. Высокая, изящная блондинка, томная, немного медлительная, она выглядела самой настоящей дочкой богатого и важного папаши. Аромат денег и амбиций исходил от каждого ее слова, взгляда, вздоха. Хелен была именно той женщиной, которую надлежало иметь при себе Фитцджеральду. Она будто сошла с голливудских лент или рекламных роликов, прославляющих дорогие коньяки, ликеры, мартини.
