— Что, был аборт? — тихо спросил он и в ту же минуту пожалел об этом. Лицо Карлы стало белее простыни. Ни единого слова она не произнесла, просто встала и быстро вышла.
Потрясенный ее реакцией, Джек остался сидеть, молча наблюдая, как Карла стремительно пробежала по саду и скрылась из виду. Здравый смысл подсказывал, что пока ее лучше не трогать. Джек собрал посуду и остатки еды в корзину, уложил все в багажник. Он сокрушался, что не проявил должной осторожности в разговоре. Низкая точка воспламенения, огнеопасно, обращаться предельно бережно — такое предупреждение следовало бы выставить около «механизма» по имени Карла Де Лука. Была ли последняя его реплика точным ударом или просто оскорблением для нее? Бедная девочка, выговаривал себе Фитцджеральд, чего ты к ней прицепился? Оставь ее в покое, ну не вышло в этот раз, признайся. Что и кому ты хочешь доказать?
Вздохнув, Джек решил разыскать девушку и извиниться. Она сидела на ступенях заднего крыльца виллы и сухими, пустыми глазами отрешенно смотрела в никуда. Джека она не заметила, зато он прекрасно видел ее ссутулившуюся фигурку. Гордая красавица Карла показалась ему маленькой, потерянной и несчастной. Джек, не склонный к сентиментальности, вдруг ощутил незнакомое жжение в груди — угрызения совести, что ли? Чувство это он нашел удручающим, даже неприятным. Он не выносил, когда ситуация выходила из-под контроля и эмоции брали верх. Секс для него всегда был развлечением и радостью. Нечего из этого драмы устраивать, нечего время тратить на чудачек и несчастненьких девиц. Но, черт возьми, до чего она хороша!
Фитцджеральд молча, не торопясь приблизился к ней. Карла подняла глаза. В них не было ни гнева, ни обиды. Лицо девушки стало спокойным, взгляд почти сокрушенным.
— Приношу извинения за бурную сцену, — ровным голосом произнесла она. — Кульминационная вспышка. Издержки актерской профессии. Я знаю, что ты не имел в виду ничего дурного, однако, отправляясь на прогулку по минному полю, не удивляйся, если произойдет взрыв.
Карла смотрела Джеку в лицо, смотрела с вызовом, смотрела с мольбой. Он такой сильный, думала она, такой надежный, целеустремленный, прямой. У него такой легкий нрав, он раскованный и веселый человек. И вот теперь все рухнуло. В один момент все перекосилось и перепуталось.
— Ты очень мне нравишься, Джек, — молвила Карла, удивляясь своей откровенности. — Но от твоего поведения зависит, смогу ли я доверять тебе.
— Доверять мне? В чем?
— В том, чтобы ничего не произошло.
— Ну, тогда ты мне не можешь доверять, — сразу ответил Фитцджеральд. В глазах его сверкнул озорной огонек. — Но пусть тебя утешает то, что я не лгу в этом деликатном вопросе.
И на том спасибо, мелькнуло у Карлы. Она протянула ему руку. Джек мягко сжал ее пальцы, а потом наклонился и приподнял подбородок девушки. Она вздрогнула, испугавшись мучительно-дразнящего ощущения, что он сейчас поцелует ее. Но этого не произошло. Джек лишь сказал:
— Пойдем осмотрим виллу.
Они бродили из комнаты в комнату, с этажа на этаж, и Фитцджеральд все повторял:
— Нет. Нет, нет и нет.
— Что тебя не устраивает? — удивилась Карла. — Само совершенство.
— В том-то и беда. Это не дом, а рекламный образец — ни настроения, ни изюминки. Здесь нельзя почувствовать себя хозяином. С тем же успехом можно поселиться в шикарном отеле.
— А я думала миллионеры неравнодушны к прелестям сельской жизни, — заметила Карла. — Представь, запах печеных яблок, пение птичек, пейзане и пейзанки на живописных холмах… Ты мог бы осчастливить их своей благотворительностью.
— Неплохая мысль. Но жить я хотел бы там, где побывала история, хотел бы видеть старые стены, где обитали несколько поколений. Я хотел бы дать своему дому, пусть ветхому, второе рождение. А в этих хоромах мне нечего делать. С одной стороны поглядеть — дворец, с другой — безвкусная дешевка.
Карла пожала плечами и сухо произнесла:
— Ты пришел бы в восторг от моей конуры. Или от маминого дома в Илинге. Может, махнемся? Нет? А жаль. Ты, Джек, бесконечно избалован.
Фитцджеральд оживился.
— Значит, ты думаешь, что я испорченный, невоспитанный, богатенький мальчик?
Карла поджала губы.
— Сейчас ты еще скажешь, что родился в лондонских трущобах, в семье бедняка и зубами прогрызал путь к успеху и процветанию, — буркнула она.
— О, если бы! Тогда ты прекратила бы обличать меня. — Он беззлобно улыбнулся, но по всему было видно, что он не собирается посвящать ее в подробности своего жизненного пути.
— Так что же? — поторопила его Карла, ощутив, кроме любопытства, желание задеть Фитцджеральда. — Как насчет тяжелого детства, юношеских невзгод? Может, приоткроешь завесу таинственности над своим темным прошлым?
— Мое темное прошлое тебя заинтересовало? Изволь. Первая девушка, с которой я…
— Джек, ты прекрасно знаешь, что я имела» в виду!
