В первом приближении это было что-то типа серпа или, скорее, миниатюрной косы. Но от рукоятки шла длинная цепь, на конце которой покачивался гладкий металлический шар. Гипотетически ты можешь рубить голову одному противнику и дробить голову другому одновременно. Практически же — не представляю, какая для этого требуется концентрация.
Казалось, что в девяти случаях из десяти эта хреновина будет только напрягать. Но, с другой стороны, как только я взял свой топор — начал им выделывать такие штуки, что даже бывалые офигевали. Так что же мешает этому «цыгану» точно так же выйти за рамки человеческих возможностей?..
— Вот моё предложение, — сказал «Цыган», меланхолично покачивая шар на цепочке. — Честный бой, один на один. Пока я не победил — ты задаёшь вопросы, и я на них отвечаю. У тебя ведь есть вопросы, так? Я помню первый уровень. На первом уровне у тебя нет ничего, кроме вопросов.
Я сжал руку, и пальцы ощутили рукоятку топора.
— А с чего ты взял, что победишь? — спросил я.
— Ну, даже не знаю… — «Цыган» перестал качать шаром и задумался. — Была какая-то мысль… А, да! Проиграть — в твоих интересах. Ты ведь ещё не умирал, так? После смерти адаптация к обтяжке переходит на принципиально новый качественный этап.
— У меня вылет завтра, — возразил я. — Видал, в каком состоянии «мёртвые» оказываются на другой день. Я лучше полечу без кибера, чем таким.
— Насчёт этого не волнуйся. Я — Целитель.
— Ну и что мне…
Он не дал договорить. Видимо, посчитал, что прелюдия для зала поединков и без того безобразно затянулась.
Я едва успел отклониться назад. Металлический блестящий шар мелькнул перед глазами.
А вслед уже летело лезвие «косы».
Первые секунд десять боя у меня в голове не было ни одной мысли.
Работали исключительно инстинкты, причём, в основном — инстинкт самосохранения. Я приседал, прыгал, наклонялся во все стороны.
Будь у «Цыгана» обычное оружие, я нашёл бы момент для атаки. Чёрт, да я бы тысячу таких моментов нашёл! Но проклятая кусаригама не оставляла шансов. Я уходил от лезвия и тут же уворачивался от шара.
Стараясь при этом не запутаться в цепи.
Поэтому когда «Цыган» крикнул: «Спрашивай!», я даже не сразу понял, о чём речь. Какие, чёрт подери, могут быть вопросы, когда тебя натурально пытаются убить!
Присед — свистит над головой шар. Прыжок — под ногами пролетает лезвие. Уклон…
— Если не научишься одновременно думать и делать — долго не протянешь, Крейз.
Скрипнув зубами, я, наконец, пустил топор в дело. Широкое лезвие сбило в полёте шар и столкнулось с «косой». После чего рванулось к плоти и крови.
— Что за Сердце Красавицы? — выпалил я.
«Цыган» легко ушёл от удара и атаковал сам.
— Драгоценный камень, который мы добываем на вылетах. Хочешь спросить, в чём его драгоценность? Он питает Баэлари энергией. А она питает энергией Место Силы. Ты ещё не понял? Все предыдущие уровни — внизу, под нами. Это — подземный комплекс невероятных размеров. И работает он лишь благодаря Баэлари.
Я вновь ушёл в глухую оборону, кругами отступая по залу и выгадывая момент, подходящий для атаки. Осмыслить полученный ответ не успевал, просто закинул в подсознание, на будущее.
Топор будто сам собой повернулся у меня в ладонях, я дёрнул руками влево и тут же вправо. Сбил шар, сбил «косу».
— Зачем нужно Место Силы?
— Поймёшь, когда посмотришь мир.
— Ты обещал ответы!
— Окей. Там, снаружи, кромешная тьма и легионы чудовищ, из которых ты не видел даже десятой доли. И посреди этого — крохотное Место Силы, которое даёт кров и пищу, которое даёт фактически бессмертие. Останься мы без него — и нам крышка.
Тут я понял, что пора уже прекращать детские игры и начинать работать по взрослому. Лезвие топора вспыхнуло фиолетовым. Шар и «коса» отскочили от него, не долетев. Я крутанул топором, даже не стараясь дотянуться до своего соперника. Это было не нужно. В него полетел светящийся серп.
«Цыган» сориентировался мгновенно. Отпрыгнул назад, опустился в полуприседе, и лезвие кусаригамы засветилось ярко-красным.
Фиолетовое встретилось с красным. Что-то сверкнуло, грохнуло и исчезло. «Цыган» вновь изготовился к бою, взгляд его сделался хищным, в глазах читался азарт. Похоже, у меня получилось возбудить этого парня не на шутку.
— И что, вы все благодарны Красавице за «крышу»? — подначил я его. — Это, типа, стокгольмский синдром, или как? Вас похитили, упаковали чёрт-те куда, заставляют ежедневно рисковать жизнями, а вы радуетесь, что хотя бы дают жратву?
— Поверь моему опыту, Крейз, — усмехнулся «Цыган». — Когда жратвы не дают — это гораздо хуже.
Лезвие косы разорвало воздух алой вспышкой, и в меня полетел красный клин.
«Цыган» не остановился, не ждал, пока я отобью эту атаку. Он сам бросился вслед снаряду, и я, мгновенно вспотев, осознал, что теперь имею дело не с двумя угрозами, а с тремя.
Но, как и в тот раз, когда я отбивал пули, мои руки сделали всё сами. Я вообще перестал их контролировать, остался сторонним наблюдателем. Скорость была немыслимой. Удар, удар, удар… Отдача переползла с рукоятки в предплечья медленно, будто улитка.
