Но вот сейчас он всё делал правильно. Не отвечал на не относящиеся к делу вопросы, игнорировал всё, что только можно игнорировать, и отдавал приказы.
Мы встали в круг.
Пожалуй, это скорее походило на пятиугольник, вписанный в круг.
— А теперь каждый из вас мысленно будет произносить одну и ту же фразу: «Я — часть целого». Снова и снова. Пока эта фраза не изгонит все остальные мысли из головы. Приступить.
Я — часть целого, я — часть целого, я — часть целого…
Как это часто бывает, после пары десятков повторений стало казаться, будто произносимые слова не имеют вовсе никакого смысла. Я повторял их на чистом автоматизме, а сам при этом думал о чём-то совершенно другом.
Чтобы заставить себя сосредоточиться, стал последовательно переводить фразу на все языки, на которые мог. Уж по верхам-то нахватался, по крайней мере от своей пятёрки.
«Я — часть целого» — Лин.
«I am part of the whole» — Гайто.
«Je fais partie du tout» — Алеф.
«Shi ha zentai no ichibu desu» — Сайко.
Что-то изменилось. Резко и странно.
Я вдруг почувствовал, что одновременно люблю, ненавижу и боюсь… сам себя.
Я увидел себя с четырёх точек зрения одновременно.
И я испугался.
Гайто рванулся ко мне с катаной в руке.
Лин бросилась ему наперерез. Лунная секира ударила по лезвию катаны.
Не успели они расцепиться, как их опутал светящийся кнут. Рывок — секира и катана выскочили из рук владельцев, упали перед Сайко.
Алеф бросилась ко мне, развернулась и застыла, держа кинжал, будто телохранительница.
— Дерьмо, — прокомментировал Ликрам. — Мысленно несколько раз: «Я — сам по себе».
Я сам по себе, я сам по себе, я сам по себе…
Что бы это ни было — оно разорвалось.
Алеф вздрогнула и уронила кинжал. Гайто и Лин удивлённо завертелись на месте. Сайко убрал кнут и замер.
— Какого хрена это было? — воскликнула Лин.
— Это было то, что представляет собой ваша пятёрка, — объяснил Ликрам. — Кучу плохо организованного дерьма. Каждым вашим действием управляет тупой инстинкт. Шли бы по уровням последовательно — этой хрени бы в ваших головах уже не было. А в сложившихся обстоятельствах я не представляю, как вам достичь необходимого уровня скоординированности.
— Почему Гайто кинулся на меня? — спросил я.
— Это уж тебе виднее, за что этот парень хочет тебе пришить, — сказал Ликрам. — Именно тебе. Сам он, может, и не подозревает, что хочет этого, для него это сейчас стало охренительным откровением. Почему эти трое кинулись тебя защищать — думаю, тоже сам сообразишь. Ты временно заменил им разум, но разум не устоял перед эмоциями. Хорошие новости: у командира этой кучи дерьма хотя бы есть разум, способный гипотетически потянуть поставленную задачу. Плохие новости: у остальных членов пятёрки в бошках такая каша, что её и взводу не расхлебать.
— И что нам делать? — спросила Лин каким-то пристыженным голосом.
— А я понятия не имею. Ну, первое, что приходит в голову — отправляйтесь в зал поединков и устройте там оргию. Можете трахаться в различных сочетаниях и убивать друг друга хоть неделю подряд с перерывами на сон и приёмы пищи. Может быть, в итоге и получится что-то приемлемое.
Ликрам сплюнул в сторону. Похоже, он был зол не на шутку. А ещё было похоже, что за злостью он что-то прятал. Может, беспокойство за нас.
— Окей, — сказал я. — Если других предложений нет, тогда мы просто будем пробовать ещё и ещё, пока не получится что-то приемлемое. Я так выход силой на турнике делать научился. Встали в круг! — рявкнул я, взяв на себя командирские функции. — Ты мой друг и я твой друг! Повторяем мысленно: «Я — часть целого, я — часть целого!»
Ликрам покачал головой и двинулся прочь. Но мне показалось, что он проворчал себе под нос: «Что ж, хороший сержант — уже неплохо для начала…»
Тренировка длилась около часа.
За это время мы вымотались сильнее, чем в рейде, хотя внешне, казалось, вообще ничего не делали. Просто замирали и думали про себя одни и те же слова.
Ликрам больше ничего не объяснял, да никто его и не спрашивал. Все привыкли к этой манере обучения: брось новичка в воду. Если выплывет — значит, можно работать, а на нет — и суда нет.
Понимание приходило постепенно, методом проб и ошибок.
Вот что должна была представлять собой пятёрка. Единый организм.
Полностью этого достичь мы не смогли, но хотя бы приблизились, и то, чего достигли — впечатляло.
На апогее состояния я видел, слышал и чувствовал всё, что каждый из нас. Я даже чувствовал их мысли. Внутри меня всё это словно бы взвешивалось на невидимых весах, и я принимал то решение, которое считал верным.
Сообразно этому решению, я мог двигать любой частью нашего организма. Таким образом, мы действовали действительно слаженно.
Одна беда — состояние это длилось пару секунд, потом мы из него стремительно «вылетали». И это было больно…
Под конец Ликрам снизошёл до общения.
— Неплохо, — сказал он. — На удивление неплохо.
— Должно быть так хреново? — простонал Сайко.
Чувствовать головную боль, находясь в теле кибера, было не просто хреново. Я бы сказал — архихреново.
