— Почему бы и нет. Мне хорошо с тобой.
Вот так вот просто.
В чём-то нашему родному миру стоило бы взять пример с этого.
Хотя если покопаться в глубинах души, я не мог сказать, что мне так уж нравится этот расклад. Само по себе всё не так уж плохо, но вот эти резко очерченные границы — «надо быть идиотом, чтобы строить отношения»… Ну а с другой стороны — разве это не разумно? Какие, к чертям собачьим, отношения, если завтра любого из нас могут убить? Или нас разнесёт по разным пятёрками, и одна пятёрка пройдёт через Врата, а другая зависнет тут ещё на год?
— Ладно, — кивнул я. — Давай попробуем.
— Мы уже попробовали, — улыбнулась Алеф. — Может, не будем уже «пробовать»? Можно просто — жить. Пока есть на это время.
Она как-то неуловимо быстро и ловко перекинула через меня ногу. Раз — и уже сидит у меня на коленях, обвив сзади ногами. Мы поцеловались.
— Алеф, — сказал я, отстранившись. — Честно, никогда не думал, что скажу когда-нибудь такое в таком… положении… Но я так хочу жрать, что, по-моему, сейчас сдохну.
— Столовая откроется через час.
— Час? Господи…
— Ага. И ещё час будут готовить завтрак.
— Да блин!
— Но у меня есть уникальное предложение. Если сумеешь выжить в течение ближайших двадцати минут…
— Да-а-а?..
— Я покажу тебе дорогу к нескольким питательным протеиновым батончикам.
— Алеф, где ты училась? — Мои руки скользнули ей под «обтяжку». — У тебя потрясающие способности к маркетингу.
Мы с Алеф сидели в столовой и ели батончики. Вернее, сидел и ел я, а Алеф улеглась на стол и закинула руки за голову. Как будто загорала на пляже или просто валялась на лужайке, любуясь облаками. Только вот никаких облаков тут не было, один лишь потолок, представляющий собой несколько рядов мощных ламп и огромный зарешеченный вентилятор, который наполнял столовую ровным гулом и вытягивал воздух. А может, наоборот — закачивал. Ветерка я не ощущал, но дышалось в Месте Силы легко и свободно.
Батончики я обнаружил у себя в шкафчике, всё по-честному, как обещали. Пять штук, за каждого выжившего. Повышенный командирский паёк, чёрт бы его побрал… Один я отдал Алеф, два спрятал в комнате под подушкой. Вот и появилось что-то, что, гипотетически, могут украсть. Но ведь никто не опасается, так? Значит, тут такого не заведено.
В столовой было пусто. Только стаффы время от времени пробегали туда-сюда. Как я успел понять, стаффы и «Избранные» жили словно бы в двух разных мирах, которые пересекались редко и неохотно. Мы для стаффов были напоминанием об упущенных (пусть и сомнительных) возможностях, а стаффы для нас… Наверное, мы их просто не замечали.
Безо всякого чванства и высокомерия. Нашей повседневностью были рейды в попытках вырваться с уровня, компоновка и перекомпоновка пятёрок, залечивание страшных ран.
Нам попросту не о чем было говорить со стаффами, повседневностью которых были готовка и уборка.
При этом оставался большой вопрос — можно ли кого-то тут считать «привилегированным классом». Стаффы, учитывая их многочисленность и отсутствие грязи извне, работали очень мало. И они были в постоянной безопасности. Может, конечно, в кухне иногда и случались несчастные случаи, типа по рассеянности порезанного пальца, но явно не до такой степени, чтобы у кого-нибудь оторвали руку.
Или половину туловища.
Стаффы жили спокойно, если не припеваючи. А мы ходили по лезвию бритвы.
И как же легко я начал уже говорить «мы», как будто живу тут по меньшей мере месяц. А сколько я здесь?.. Сколько?! Всего третий день?! Боже… А я ведь, кажется, уже забыл лица одногруппников.
— Если ты на адреналине, то батончик минут на пять-десять позволяет тебе забыть про усталость и слабость, такой, типа, энергетик, — сказала Алеф. — В спокойном состоянии — восстанавливает силы. Ими особенно не наешься, но и без сил не свалишься. Лучше хранить под подушкой небольшой резерв на случай Наказания, например…
— Да, Сайко мне уже говорил в первый день.
— Сайко лопает их как конфеты, когда не спится.
Прибив батончик, я по привычке хотел было сунуть обёртку в карман, но лишь скользнул рукой по бедру.
Чёрт… Всю одежду, за исключением ботинок, я оставил в туннелях. Да не просто в туннелях, а в нижних туннелях. Было, конечно, жалко, но, учитывая, во что превратилась «форма охранника», вариантов других не было. Тащить на себе этот пропитанный паучьими потрохами изодранный кошмар я просто не мог.
Да и что бы я с ним тут делал? Стирать в душе? То ещё развлечение. Хм, а ведь Гайто просил свистнуть, если найду новое развлечение, помимо спаррингов и спариваний.
— Ложись, — предложила Алеф. — Я люблю вот так лежать и смотреть вверх. Мне кажется, так что-то внутри как будто раскрывается, замирает… Не знаю.
Я лёг на стол. Наши макушки едва ощутимо соприкасались, мы могли бы показаться отражениями друг друга, если бы не ряд отличий. Впрочем, для какого-нибудь инопланетянина мы могли бы, наверное, сойти и за близнецов. В этих одинаковых «обтяжках».
Вот и к этому я уже привык. Не ощущаю себя голым.
— А комплект одежды один и навсегда? — спросил я всё же.
