Те, кто меня знает, в курсе, что к Бойцам приятелей я отношусь снисходительно и просто не замечаю их присутствия. Саки, Коя, раньше и Кинка — они всего лишь дополнение к моим товарищам. Вынужденное, но дополнение. И поскольку я в хороших отношениях с их Жертвами, на их соседство мне, в общем-то, плевать. Но Соби этих особенностей не знает. Ему я просто сказал, что не сижу вместе с Бойцами. Вот теперь и стоит, смотрит — преимущественно на Саки.
— Не бери в голову, — обращаюсь я к ней. — Он со странностями.
— «О, странен ми-и-и-ир…» — начинает фальшиво петь Хироши, беря Саки за руку и заглядывая ей в глаза.
Она смущённо смеётся. Не знаю, что между ними произошло, да и знать не хочу, но оба выглядят неприлично довольными.
Агацума хмурится, опускает голову и исчезает в дверном проёме. Наверняка будет думать, что я его таким образом просто отшил, а на самом деле соврал. Ну и пусть думает что хочет, пусть расстраивается, обижается… Обойдётся, чтобы я ему что-то объяснял или, тем более, оправдывался.
— Сэй, мы завтра в город, — Хироши наконец возвращает внимание ко мне. — Саки хочет посмотреть фестиваль кукол. Ну там, парад, косплей, выставка, какие-то группы играют… — он делает такое лицо, чтобы я понял, что его эти девчачьи глупости совершенно не интересуют. Ну-ну. — Поехали с нами.
— Нет, спасибо. Сегодня домой отправляюсь.
— Домой? Ты же ездил на прошлые выходные. Думаешь, тебя отпустят?
— Не сомневаюсь.
Я ухмыляюсь, решив, что, если Чияко не даст мне пропуск, пойду прямиком к Минами и вот уж там-то точно его получу.
— Ну как знаешь. А то смотри. Фестиваль, кафешки, город… Весело будет. Развеешься, а то выглядишь, как копчёный угорь на сковородке.
— Нет. Лучше домой.
Да, однозначно лучше домой, лучше к Рицке. Рицка… Ты бы только знал, как мне тебя не хватало именно в эту неделю.
Посидев с ними ещё несколько минут, встаю, отношу поднос к грязному и иду на следующий урок. Пудинг, который принёс мне Соби, выбрасываю в мусорное ведро нетронутым.
====== Глава 19 ======
На свете есть немало приятных ощущений. Например, ощущение своего превосходства, силы, победы. Есть приятная усталость, когда ты выходишь из Системы после очередного боя. Есть лёгкость и свежесть, когда ты, ещё полусонный, стоишь под тёплым утренним душем. Но самое приятное и упоительное из всех — это ощущение гладкой и нежной пушковой шерсти на тонком хвосте, который я снова и снова пропускаю сквозь пальцы. Сначала хвост лежит в ладони спокойно и безвольно падает, стоит мне отпустить. Но потом начинает недовольно подёргиваться. Шерсть на самом кончике распушается и встаёт дыбом. Хвост виляет, бьёт по покрывалу, а затем обвивается вокруг моего запястья, не давая высвободиться.
— Сэймей, прекрати! — тянет Рицка, удобнее устраивается на моём плече и наконец отпускает руку.
Целую его в Ушко. Ушки у него такие же гладкие и очень мягкие. Провожу губами по короткой шерсти и осторожно прихватываю самый кончик.
— Сэй-мей…
Рицка недовольно стрижёт Ушком воздух и прижимает его к голове. Снова переключаюсь на хвост, глажу его по всей длине, наматываю на палец и несильно тяну.
— Сэймей!
Рицка резко садится на постели, подбирает хвост под себя и воинственно смотрит на меня своими огромными фиолетовыми глазищами.
— Извини, — я смеюсь и закладываю руки за голову, показывая, что больше его шерстяные части тела трогать не собираюсь.
— Если хочешь с хвостом играть… у тебя свой есть, — это он произносит уже немного расстроенно.
— Есть. Но мой неинтересный, у тебя лучше.
Все кругом говорят, что мы с Рицкой поразительно похожи. И правда, когда смотрю на него, кажется, что разглядываю собственные фотографии пятилетней давности. У нас даже форма Ушек одинаковая. А вот хвосты почему-то разные, обычно у близких родственников так не бывает. Я видел детские снимки родителей: и у папы, и у мамы хвосты были короткие и пушистые, с длинными тонкими прядями шерсти. Такой же и у меня, только чуть длиннее, почти как собачий. А у Рицки почему-то короткошерстный и тонкий, совсем как у соседского кота, который время от времени пробирается к нам на лужайку, чтобы удобрить мамины цветы.
Рицка задумчиво рассматривает кончик своего хвоста, который беспокойно дёргается. Что меня всегда забавляло в детях — так это неумение контролировать свои мохнатые отростки. А Рицке с его темпераментом это тем более даётся с трудом. Хвост он почти не замечает, только если дёргать за него или удерживать — тогда начинает сердиться. А Ушки вообще его постоянно выдают: то виновато прижимаются к голове, даже когда он с самым невинным видом заявляет, что «это не он», то радостно встают торчком, когда он видит что-то, привлекающее его внимание.
