— Сэймей, ты не злись, ладно? — мямлит Накахира, топчась за моей спиной. — Я тут… немного прибрался. Яманака-сан ушёл сразу после вас, и… дверь была не заперта. Я подумал…
Машу рукой, чтобы он заткнулся. Мрачно осматриваю комнату, свои смятые истерзанные вещи: два карандаша и ручка сломаны, тетрадь по теории ведения боя надорвана. Нужно что-то делать, но нет сил приводить в порядок своё жильё и голову. Хочется просто отключить её на несколько часов и забыться. А когда отдохну и приду в себя, возможно, в моём мире появятся и новые краски. Но пока что сплошной монохром. Чёрный цвет преобладает.
— Сэймей? — неуверенно зовёт Накахира. — Тебе… ну… помочь? Убраться и… Сэй?
Он смотрит так, будто уверен в отказе. В другой раз я бы просто посмеялся над ним и выставил вон. Но в этот момент почему-то медленно киваю.
— Да. Помоги.
Накахира осторожно улыбается, Ушки встают торчком, хвост слабо виляет.
— Одежду сложить?
— Нет. Её всю в ванную, в грязное.
— Хорошо, я сейчас.
Он быстро подходит к кровати, примеривается к стопке вещей, но, поняв, что за раз не унесёт, принимается таскать небольшими кучками. Я же подхожу к столу, осматривая учебные принадлежности. Протягиваю руку к тетради с порванным краем. В сантиметре от обложки пальцы нерешительно замирают, как будто собираюсь потрогать использованную туалетную бумагу. Но потом просто хватаю её и бросаю в мусорное ведро.
— Я дам тебе все лекции, — говорит Накахира, в очередной раз появившись из ванной, чтобы забрать новую стопку. — Хочешь, откопирую?
Пролистываю несколько учебников, чтобы определить, целы ли они. Потом беру альбом, в котором мы делаем чертежи для Ямады-сенсей, и сбиваю на пол стоявший на нём стакан с письменными принадлежностями. С десяток ручек и карандашей, пара линеек, ластики и точилка — всё разлетается по полу вперемешку со стеклом. Я никогда не храню ничего подобного в стакане — он у меня, вообще-то, для воды. Но Накахира наскоро повтыкал в него всю мелочёвку.
Опускаюсь на колени и принимаюсь медленно собирать всё это с пола, отправляя осколки сразу в мусорное ведро.
— Я помогу.
Накахира встаёт на колени рядом, подбирая ластики и ручки, улетевшие в сторону.
— Я слышал не всё, — наконец тихо признаётся он, не отрываясь от своего занятия. — Тебя исключат, если не найдут вора?
— Не знаю. Может быть.
— А ты знаешь, кто это сделал?
Я едва успокоился, не хочу думать об этом снова. Не сейчас. Дёргаю плечом вместо ответа.
— Но с тебя снимут все обвинения, если узнают, кто это? — спрашивает он задумчиво.
Я продолжаю молчать. Накахира встаёт, ссыпает собранную мелочёвку на стол и оглядывает комнату.
— Надо, наверное, подмести… Или хочешь, схожу к Яманаке-сану за пылесосом?
— Не нужно, я сам. Потом.
— Что-то ещё сделать?
— Нет.
Тоже поднимаюсь на ноги, тщательно оглядываю пол в поисках более мелких осколков, но не найдя, просто прислоняюсь к столу. В бедро что-то упирается — сегодняшняя странная книга из библиотеки, которую я вынимаю, кладу рядом с учебниками и засовываю руки в карманы. Какое-то странное ощущение неуверенности или стеснения. Словно в собственной комнате я за короткий миг стал гостем и теперь не могу присесть без разрешения.
— Сэймей, ты… прости, ладно? Я ведь тоже виноват. Ну, тогда, там… на полигоне.
— Забудь, — говорю я, не поднимая головы. — Это уже неважно.
— Ладно. Сэй… Ты… Если тебе ещё что-то нужно, или если…
— Нет, — обрываю я его. — Мне ничего не нужно. Иди.
Постояв ещё немного, Накахира кивает и направляется к двери.
— Спасибо, — запоздало благодарю я.
Он останавливается в дверях, смотрит на меня задумчиво, как будто что-то прикидывая, и выходит в коридор. Я остаюсь в своей осквернённой комнате в одиночестве.
Находиться здесь противно. Не могу ни сесть, ни лечь на кровать. Везде мне чудятся чужие отпечатки сальных пальцев. Но можно, откровенно говоря, сейчас забыть об этом — есть проблемы и поважнее. Вот только уж лучше думать о комнате, чем о них.
Мне в школе нередко доставалось: и враги были, и недруги, и просто завистники. Я постоянно с кем-то ругался, ссорился, сражался, перманентно находился в состоянии войны. Но всегда умел абстрагироваться от этого. Теперь же такое чувство, что весь грёбаный мир настроен против меня. Повернулся ко мне лицом, укоризненно смотрит, насмешливо кривит губы и грозит пальцем. Таким по-настоящему одиноким я не чувствовал себя, наверное, ни разу в жизни. Потому что теперь опасность реальна. Раньше я решал проблемы внутри системной жизни, но сейчас под угрозой она сама.
Нет, отдав Соби, Ритсу не сделал мне подарок. Он меня жестоко наказал. Наказал просто за то, что я теперь им владею. Ну не безумие ли?
Соби… где ты сейчас? Где ты, когда ты мне нужен?
Скорее всего, это тоже чепуха и приступ депрессии. Я бы никогда не расписался в подобной слабости, никогда бы не признался, что нуждаюсь в Бойце вне Системы. Но почему-то в этот момент так хочется увидеть именно его. Просто почувствовать, что я не один. Вспомнить, что нас двое. Что, кроме меня, есть ещё кто-то живой, кто всегда будет только на моей стороне.
