Какой же я сейчас жалкий. Какая же размазня…
Сеанс самоедства прерывается внезапным стуком в дверь, тихим и лёгким. Скорее всего, Накахира что-то забыл, или Хироши узнал о случившемся, или Мимуро, или Ямато снизошла, или… Да кто угодно может стоять там, в коридоре, но сердце почему-то начинает биться чаще.
Быстро подхожу к двери и распахиваю её резко, почти жадно. И в первую секунду думаю, что глаза меня обманывают, потому что за порогом стоит Соби. Смотрит с тревогой, чуть нахмурившись, беспокойно скользит по моему лицу глазами, открывает рот… и молчит. Как будто не знает, что сказать, или не может найти слов, чтобы объяснить, зачем пришёл — ведь я приказывал ему не являться без вызова. Но он ослушался.
— Заходи и запри дверь, — говорю я, возвращаясь в комнату, и по пути привычно гашу верхний свет. — Уже знаешь?
— Да. Я пришёл, как узнал. Ты не сердишься?
Пожимаю плечами. Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Сейчас я вообще не способен выдавать правильные ответы. Чтобы совершить хоть какое-то действие, нажимаю кнопку электрочайника и всё-таки сажусь в кресло. Агацума продолжает стоять.
— Сэймей, я говорил с Ритсу-сенсеем. Я всё знаю.
— Молодец, — усмехаюсь я совсем вяло. — Теперь можешь позлорадствовать.
— Он не исключит тебя, — говорит Соби уже тише и отводит глаза.
— Да? Откуда такая уверенность?
— Я знаю.
Щёлкает кнопка чайника. Я не хочу пить чай. Я смотрю на Соби в упор.
— Как это понимать? — и тут приходит осознание. — Что?.. Что ты ему пообещал?!
— Что не буду выключать телефон, — улыбается он, глядя на меня из-под чёлки.
— И всё?
— Не совсем, — Соби мрачнеет и отворачивается. — Я зайду к нему в гости завтра. Единственный раз.
Я глубоко вздыхаю, вдруг понимая, что последние часы не помнил, как это — дышать полной грудью.
— Три часа твоего времени и две чашки чая — вот сколько я стою?
— Сэймей…
— Хватит. Всё равно это ничего не меняет.
Ровным счётом ничего. Хотя Агацума явно много значит для Ритсу, раз тот пошёл фактически на шантаж. Пусть и такой, на первый взгляд, смехотворный. Соби почти освободился от него, так что запросто может послать его к чёрту. А может и не послать. Выполнить какие-то ничтожные условия — и Ритсу до конца года не вспомнит о случае с Careless. Это ставит меня в зависимость ещё и от Соби… Я могу приказать ему прекратить контакты с Минами, могу не приказывать. То есть могу выбрать: зависеть от него или от Ритсу.
Небеса, да лучше сдохнуть, чем иметь такой выбор!
Ладно, пусть с Минами Соби разбирается сам. В конце концов, я его ни о чём не просил. Для меня безопаснее, если он будет время от времени гонять чаи со своим сенсеем.
— Извини, что потревожил. До свидания, Сэймей.
Это так внезапно, что первые несколько секунд я бессловесно наблюдаю его удаляющуюся спину. Потом, наконец, опоминаюсь.
— Подожди.
Уже потянувшись к ручке двери, он оглядывается. Я знаю, чего хочу, знаю, что должен сказать. Но вот заставить себя не могу. Отвожу глаза. Пусть уходит…
— Сэймей, — он возвращается в комнату, слегка улыбаясь. — Хочешь, я сделаю тебе чаю?
Не хочу чай, но киваю. Без возмущений даю Соби похозяйничать у меня на столе, погреметь чашкой о столешницу и даже угадать с количеством сахара, которое равняется нулю. Он ставит наполненную чашку на стол рядом со мной, затем, немного помешкав, усаживается на пол у кровати. Да, так правильно, так привычно.
Медленно тяну чай, не различая вкуса, и просто смотрю на Соби, который устроился в своей излюбленной позе и то и дело сам на меня поглядывает. Иногда мы цепляемся взглядами, он первым отводит глаза, но продолжает улыбаться. Не широко, не радостно, а как-то по-своему. Ни у кого больше не видел такой улыбки, немного загадочной, тёплой и слегка отстранённой. Как будто он наедине со своими мыслями. Но на самом деле — наедине со мной.
Не представляю, почему не могу отвести глаз. В Агацуме не появилось ничего нового или интересного с нашей последней встречи, кроме рубашки небесно-голубого цвета. Но почему-то один только его вид, одно присутствие, внушает уверенность и спокойствие. Соби очень правильный здесь, в моей комнате, рядом со мной. Когда он тут, от него словно исходит странная аура основательности, незыблемости. Он помогает не забывать, что мир не перевернулся с ног на голову, а продолжает твёрдо стоять как стоял. Это я — всего лишь маленькая песчинка, болтающаяся внутри. Но в остальном ничего не изменилось. Всё в порядке, всё спокойно, всё хорошо. Соби, как верная собака, которая находится с хозяином и в минуты радости, и в минуты печали, чтобы напомнить, что в этом мире есть что-то ещё, кроме проблем и тревог. Есть что-то своё, нерушимое и непоколебимое, которое не уничтожить никому, сколько бы он ни пытался.
— Покажи мне Имя, — говорю почти шёпотом, потому что в комнате настолько тихо, что любой звук показался бы очень громким и резким.
