Недовольно покосившись в её сторону, подпираю подбородок кулаком и раз за разом перечитываю формулировки. Они, кстати, вполне понятны и даже обрели бы смысл, знай я, что такое элюция. Вот чем мне не нравится учебный процесс по системным дисциплинам, так это тем, что составители учебников, вместо того чтобы придумать свои, системные термины, натаскали их из квантовой химии, биологической физики и ещё кучи таких наук, о существовании которых я бы и не знал, если бы в своё время не интересовался, кому говорить спасибо за эти дикие названия. Уверен, всё то же самое можно сформулировать в разы проще и понятнее. Но нет! Какой же дурак в школе Лун будет искать лёгкие пути! И как назло, на помощь не приходит и курс латыни, которую мы изучали в первый год. По крайней мере, ничего похожего на «элюцию» там не было. Чёрт, ну не у Нагисы же спрашивать, что это такое! А пока не выясню значение этого термина… всё. Я застрял.
Саган продолжает о чём-то трепаться, но уже значительно тише. Хотя скорее вовсе не из уважения к нам, а чтобы мы не выловили из разговора что-то, о чём нам знать не требуется. Я по-прежнему пялюсь в вопросник, пытаясь наугад подобрать значение неизвестного слова и определить, при каком именно все три вопроса перестанут быть бессмысленным набором иероглифов. Вдруг чувствую осторожное прикосновение к ботинку, машинально подвигаю ногу, и, лишь когда манёвр повторяется, догадываюсь поднять голову.
Агацума уже расправился со своим заданием: исписанные чернилами листы лежат поверх распечатанных, ручка закрыта. Несколько секунд он смотрит на меня безо всякого выражения, а потом вопросительно поднимает бровь. Я морщусь. Да пошёл он. Сам разберусь. Не хватало ещё…
Ну да, ну да. Сам. С элюцией. Один на один. Мы и так с ней уже минут десять друг на друга таращимся, а дело не движется.
Продолжаю с умным видом рассматривать текст вопроса и снова чувствую его ботинок впритык к собственному. Отрываюсь от задания и склоняю голову вбок. Агацума, ты нарываешься. Очень сильно причём.
Но Соби, делая вид, что не понимает намёков, указывает глазами на мой лист. И взгляд у него при этом как будто… требовательный. «Ну-ка, покажи, какую оценку ты принёс из школы сегодня». Как-то так. А он ведь не отстанет. Интересно, как догадался, что я увяз? По настроению или по тому, что писать перестал?
Покосившись на стоящую к нам спиной Нагису, осторожно разворачиваю листок к нему. В самом низу строчка «8, 12, 19. Элюция = ?» обведена три раза — это я создавал видимость работы, пока размышлял. Соби улыбается чему-то и переворачивает ко мне свой лист. И в первой же строчке: «Элюция, то есть удаление системной материи из базовой при сворачивании Системы, имеет постоянный алгоритм…»
Нет, ну прекрасно. Просто отлично! Словами, обычными, человеческими, нельзя было спросить?! И сразу было бы понятно, что речь идёт о том, как Система влияет на обычный мир и переделывает его материю под себя.
Снова глянув на Саган, хватаюсь за ручку и самым позорным образом сдуваю у Соби несколько особенно удачных формулировок. Ведь три этих вопроса — это ровно та дисциплина, которую досконально изучает у Нагисы он. Понятное дело, и терминология у них более обширная.
Когда уже порядком затянувшийся телефонный разговор наконец-то завершается и Нагиса, всё это время стоявшая к нам спиной, поворачивается, захлопывая раскладушку, мы, как два прилежных ученика, уже сидим, перечитывая каждый свою работу. Саган, ухмыляясь своим каким-то мыслям, возвращается за стол и готовится вновь прилипнуть к ноутбуку, но, посмотрев на часы, несколько раз звонко щёлкает пальцами:
— Всё, всё! Ваше время вышло! Отложите ручки!
Мы с Агацумой поднимаем головы и смотрим на неё, потом непроизвольно — друг на друга. Никаких ручек у нас в руках уже давно нет. Трепаться нужно меньше, сенсей.
— Давайте вашу работу, Аояги-кун. Что вы там написали?
Она опять несколько раз щёлкает пальцами, как будто в западном бистро официанта подзывает. Встав, подхожу к её столу и протягиваю исчерканные листы. Нагиса долго читает то, что я написал, то хмурится, то морщится, то вообще качает головой. От меня не ускользает, что самым внимательным образом она знакомится с ответами именно на восьмой, двенадцатый и девятнадцатый вопросы. Тем самым ещё больше закрепляя уверенность, что эти формулировки подбирала специально для меня, чтобы сбить с толку или попросту завалить.
— Всё верно, — наконец нехотя признаёт она, так и не найдя, к чему придраться. — Наверное, долго готовились, Аояги-кун?
— Долго, сенсей, — серьёзно отвечаю я. — Два дня.
— Что ж, это видно. Остаётся надеяться, что такие же результаты вы сможете показать и на следующих экзаменах. Правда, к ним вам будет намного сложнее подготовиться, не посещая занятий. — Нагиса ядовито улыбается, быстро расписывается в табеле и протягивает его мне. — Можете быть свободны. Ну а у тебя, Агацума-кун, что получилось?
