— Перестань… Прекрати это… Пожалуйста…
Неужели моё воздействие способно причинять физическую боль? Значит, не только с Соби получается?
— Я прекращу, я больше не буду тебя пугать. Только отдай мне устройство — и страх уйдёт.
Если бы это видели наши сенсеи, то сказали бы, что Гинку я банально пытаю. В поединках такие приёмы не просто допускаются, а дают тебе отличное преимущество. Но нет такого понятия как «дуэль Жертв», значит, то, что я делаю, — нападение, незаконное воздействие. Однако отступать уже точно некуда.
— Ты не можешь сопротивляться мне, Гинка. Ты слаба. Ты объята ужасом. А я действительно могу нанести тебе вред. Могу сделать больно. Я не хочу с тобой драться, так что отдай мне устройство, пока тебе не стало совсем плохо.
Чтобы она могла соображать, я немного ослабляю атаку. Гинка тяжело вздыхает, трясущейся рукой протягивает мне коробочку. Но когда мои пальцы почти касаются прохладного пластика, вдруг странно вздрагивает, бросается вместе с устройством на землю и лупит по огромной кнопке кулаком.
По периметру полигона один за другим вспыхивают прожекторы, заливая всю площадку ослепительно ярким светом. Я закрываю ладонью глаза и отшатываюсь. А когда вновь смотрю на Гинку, она сидит на земле, вцепившись в «кубок» и зло смеясь. Её лоб и виски блестят от пота, а по щекам тянутся две кривые дорожки от туши. Но я её упустил… Гинка известна как очень выносливая Жертва, мне нельзя было давать слабину!
За воротами поднимается суматоха, я слышу десятки голосов Бойцов, истерично зовущих своих Жертв по именам. А вслед за ними — радостные вскрики при встрече. Слева за забором мелькает вспышка света — кто-то уже разворачивает Систему. Дьявол!
— Ты не сильнее, Сэймей. В одиночестве ты ничем не лучше любого из нас.
Гинка продолжает неприятно смеяться, её веселье быстро переходит в истерику. Я вглядываюсь сверху вниз в лицо этой идиотки, которое в данную минуту ненавистно мне больше всего, оглушаемый единственным желанием: уничтожить, убить, стереть с поверхности земли, как пыль!
Я наклоняюсь ближе, и её смех внезапно обрывается. Глаза распахиваются, ресницы дрожат.
— Я не прощу тебе этого, Гинка. Не сегодня. Сейчас тебе будет так больно и страшно, как не было никогда раньше. И твой Боец тебя не дозовётся, можешь мне поверить.
Её полные ужаса глаза будто сами подсказывают мне, что говорить. Слова рождаются из ненависти, подгоняемые яростью, несутся к губам и вырываются изо рта потоками Силы. Я стою над Гинкой до тех пор, пока она не падает к моим ногам без сознания. Выжидаю несколько секунд, перешагиваю через тело и спокойно иду к выходу.
Зов Соби слышу уже через несколько шагов, тонкий, пронзительный, как острая струна. Как будто она выстрелила в меня, въелась куда-то в районе ключиц и теперь тянет за собой в неведомом направлении. Закрываю глаза, перестаю сопротивляться зову и прохожу по инерции ещё пару метров, при этом совсем не чувствуя, как что-то изменилось. Но когда останавливаюсь и поднимаю веки, картину вижу уже совсем иную.
Я в противоположной части комплекса, передо мной стоят Айко и Рока, уже в боевой позиции, и читают заклинание активации. И Соби замер по левую руку, только быстро смотрит на меня, проверяя, в состоянии ли я сражаться. А я не просто в состоянии — я в полной боеготовности и полон воодушевления.
— Загрузить Систему, — командую я и отступаю на шаг.
Рука Соби взмывает на уровень глаз одновременно с рукой Роки. Это будет долгая, очень долгая ночь…
====== Глава 29 ======
Небо уже не по-ночному чёрное, а отливает мрачной синевой. Ещё каких-то полчаса — и наступят ненавистные мне предрассветные сумерки. Пока же стоит необычная тишина: звуки ночи уже растаяли, а цикады толком не проснулись, чтобы возвестить о наступлении нового дня.
Примостившись прямо на ступенях административного корпуса, я осторожно массирую виски, стараясь неловким движением не сделать ещё хуже. Проклятая головная боль появилась уже в начале второго поединка. С того момента прошло несколько часов, а она только усиливается. Сначала вгрызлась в череп на затылке, потом поползла дальше по нервным окончаниям, теперь она, кажется, засела в самом центре мозга. Малейший поворот головы почти заставляю себя сделать, каждый звук выдавливаю с трудом: мне больно даже моргать. Всего-то поднять и опустить ресницы — а голову простреливает насквозь, как будто на плечах у меня поселились два купидона с их грёбаными стрелами, направленными мне в лицо. И каждая новая стрела вонзается всё глубже и глубже.
Это действительно была долгая, невероятно долгая ночь, под финал которой я даже начал сомневаться, выдержу ли тренировку до конца. Но когда я уже был готов свалиться под ближайший куст после шестой дуэли, спасительная сирена возвестила о том, что весь этот ужас позади.
Как ни странно, Careless мы одолели без особого труда: я получил только первые оковы, в то время как на Айко смыкались пятые. Она бы смогла ещё немного продержаться, но решила не тратить на нас время и силы и объявила их проигрыш.
