А результаты неплохие. Да что там — они, без ложной скромности, впечатляют. Потому что, если рассудить здраво, победили мы. Пусть не по очкам, зато по факту. Мы сразились с шестью сильными парами, Careless — тоже с шестью, но с халтурой. А Жертва сегодняшних «победителей» вообще две трети тренировки провалялась под забором полигона. Жаль, что мы с ними не схлестнулись напоследок. Наверное, Гинка очухалась только к тому моменту, как я, наоборот, объявил отбой.
Постояв немного в молчании и дождавшись, пока остальные разбредутся, Агацума выбрасывает окурок и пристально смотрит на меня.
— Сэймей. Пойдём ко мне?
Очень… внезапное предложение. Вот так просто, без предисловий, наводящих вопросов и осторожных слов. Подняв мутную голову, отвечаю ему тяжёлым взглядом. Но Агацума почему-то ничуть не смущается. Хорошенько вглядевшись в его лицо, я понимаю, что Соби и сам смертельно устал. Ни синяков под глазами, ни нездоровой бледности — выглядит он как обычно. Выдаёт его другое. Он так вымотан, что не может ни улыбаться мне, ни даже формулировать просьбу или предложение. У него нет сил ни на привычную маску, ни на лишние слова. Поэтому и вопрос получился серьёзным и, наверное, важным — не стал бы он в таком состоянии растрачиваться на ерунду или очередную дурь в его стиле.
Пока я обдумываю всё это, пауза затягивается. Видимо, Соби принимает её за сомнения, потому что добавляет уже мягче:
— Ты плохо выглядишь, Сэймей. Ты устал, и тебе нужно отдохнуть. До моего корпуса ближе идти.
Даже своим истерзанным болью мозгом я понимаю, что опять половина фраз осталась проглочена. Соби больше не поднимает вопрос об оказании помощи, не обещает, что вылечит меня, и не предлагает делиться Силой — сегодня я у него эту охоту, похоже, начисто отбил. И то, что до его корпуса ближе — ну да, ближе, и шесть этажей по лестнице! — это ведь детская отмазка, причина выдумана, причём совершенно безыскусно. Его сейчас даже на нормальное враньё не хватает.
Но размышляю я недолго. Накрывает безотчётное желание выключиться хотя бы на полчаса и полностью довериться кому-то, кто сам решит, куда мне сейчас лучше идти и зачем. Всё это тоже можно отнести к «прелестям» Связи — Минами нам о таком рассказывал. Если резервы Жертвы на исходе, включается что-то вроде «аварийного генератора», который заставляет её захотеть прилипнуть к Бойцу как к единственному, кто сейчас может о ней позаботиться, и тем самым дать ему возможность принимать решения за обоих.
Не растрачиваясь на слова, я молча киваю, и мы направляемся к старому корпусу. Соби идёт медленно, постоянно оборачиваясь, чтобы проверить, не свалился ли я ещё посреди дороги. Свою помощь он благоразумно не предлагает — предпочитает не замечать, что двигаюсь я немного зигзагом. Единственное, что изобличает его заботу — это потемневшие, полные тревоги глаза. Правда, когда мы доходим до корпуса, беспокойство уходит из взгляда.
Поднимаемся мы на шестой этаж долго и с остановками. Вернее, это я то и дело торможу на очередной лестничной площадке, а Агацума быстро преодолевает новый ряд ступеней и дожидается меня. И всё это в гробовом усталом молчании.
Когда мы ступаем в знакомый тёмный коридор, я продолжаю медленно переставлять ноги, а Соби ускоряет шаг, чтобы отпереть дверь ровно к моему приближению. Войдя в комнату, я машинально снимаю кроссовки, наступая на пятки и даже не потрудившись расшнуроваться, хотя в прошлые свои визиты сюда и не подумал разуваться. Агацума в это время уже хозяйничает возле окна, расстилая футон. Прислонившись плечом к дверному косяку, слежу за тем, как он достаёт из комода чистое постельное бельё и меньше чем за минуту организовывает лежанку. Откинув одеяло, Соби распрямляется и выжидающе смотрит на меня.
— Ложись.
У меня есть дюжина причин, чтобы возразить или хотя бы огрызнуться: начиная с того, в каком приказном тоне он со мной разговаривает, и заканчивая тем, за каким чёртом нужно было тащить меня спать к себе?! Но мне лениво спорить, а Соби не собирается отступать.
— Сэймей, ложись, пожалуйста, — повторяет он, наклонив голову вбок. — Тебе нужно отдохнуть.
— Я мог бы спать и у себя.
— Я сделаю тебе чаю.
Железный аргумент. А у меня в комнате, разумеется, чайника не водится!
Да знаю я, знаю, чего он хочет. Чем ближе друг к другу Жертва и Боец, тем быстрее оба восстанавливаются. Пусть нет ни физического контакта, ни непосредственного обмена Силой, Связь-то продолжает работать. Соби мог бы пойти ко мне, но у него не было гарантии, что я не распрощаюсь с ним на пороге, едва он меня проводит. А ещё я терпеть не могу, если хозяйничают в моей комнате. В тот раз я тоже был в полубреду, когда он остался у меня на ночь и делал мне чай, но сегодня всё могло сложиться иначе. Притащить меня к себе во сто крат надёжнее — по крайней мере, в моём нынешнем состоянии сбежать я отсюда не смогу. Предусмотрительно с его стороны.
