Не успев отойти от места сражения, мы моментально нарвались на Faceless, и здесь пришлось выложиться уже по полной. Когда я раньше сталкивался с ними, Кейдзи показывал себя неплохой и вполне опытной Жертвой. Но его умение почти в совершенстве владеть ментальными техниками до этой поры было для меня тайной. Пока Соби и Хацуко перебрасывались типовыми заклинаниями, Кейдзи вовсю принялся за меня. В те минуты я мог думать лишь о том, как мне несказанно повезло, что не нужно диктовать Соби каждый шаг. Если бы я пытался разорваться между вражеской Жертвой и своим Бойцом, точно пропустил бы пару атак — а больше и не нужно. А вот Кейдзи пробовал одновременно и воздействовать на меня, и следить за тем, что делает Хацуко. И это стоило им двух пропущенных атак: одной от Соби по Бойцу и второй, ментальной, от меня — по Жертве. А дальше дело техники и тридцати секунд. Сдаваться они не хотели, поэтому из Системы выпали — прямо на траву. Полагаю, после встречи с нами им пришлось восстанавливаться не меньше часа, теряя драгоценные минуты.
Во время боя я почти не заметил, как разболелась голова, но, когда мы вышли из Системы, моё самочувствие резко ухудшилось, а совсем скоро приблизилось к отметке «критично». Однако просто складывать лапки я был не намерен, поэтому мы отравились на поиски следующих противников. Тут-то и началось самое интересное.
Все, кто попадался нам на пути, старались держаться от нас подальше. То есть в буквальном смысле: при нашем приближении большинство пар уходили с дорожки или огибали нас по широкой дуге, словно мы радиацию излучаем. Фраза «боятся — значит, уважают» не слишком подходила для данного момента, ведь нам нужно было найти себе как можно больше противников, чтобы обойти по очкам Sleepless. Гинка успела нажать на кнопку, поэтому пятьдесят очков уже было у них в кармане. Чтобы хотя бы сравнять счёт, нам требовалось сразиться ещё с тремя парами.
Третьих соперников мы нашли себе далеко не сразу. Две пары, которых я вызвал на бой, просто отказались — и это сущий срам. Против нас вышла лишь третья, и мы справились с ней за считанные минуты. Пока мы бились, вокруг нас образовался живой круг любопытствующих парочек, которые очевидно за очками не гнались. Но когда Соби свернул Систему, выяснилось, что и волонтёры уже отыскались, и даже выстроились в очередь, чтобы сразиться с нами. Видимо, страх, деформируемый адреналином, быстро превратился в обиду «за своих» и желание с нами поквитаться.
Когда мы вышли против четвёртой пары, меня с трудом держали ноги. Слабость была такой, что я асфальта не чувствовал — как будто подошвы проваливались в вязкий ил. Соби, от которого я с момента первой битвы не слышал ничего, кроме слов заклинаний, предложил поделиться Силой. Ну да, Силой… Перед ещё неизвестно сколькими дуэлями, растёкшимися по бесконечной ночи. Я сказал, что он идиот, и послал его, не стесняясь противников. Соби смолчал, но ограничители от двух пропущенных атак принял на себя. За что получил мою молчаливую благодарность — если бы мне ещё оковы достались, я бы точно рухнул прямо там, где стоял.
Выходя против пятой пары, я не соображал уже практически ничего. Пульсирующая боль стала нестерпимой — хоть голову себе отрубай — и сместилась к вискам. Всё, о чём я мог думать, так это о том, что слишком много Силы угробил на Гинку. Можно было потратить несколько лишних минут и дожать её понежнее, но я выключил её за секунды — отсюда и результат. Конечно, чем больше Силы я тратил в поединках, тем сильнее становилась боль. Соби, нужно отдать ему должное, делал всё, чтобы к ней не добавлялась ещё и боль от оков, и продолжал принимать их, загораживая меня. Понятное дело, ему я ни слова не сказал о том, как мне хреново, но по моему лицу, думаю, всё и так было видно. Или ощутимо по Связи — без разницы.
Когда Система свернулась в пятый раз, стало немного легче, и я начал включаться в действительность. Тогда-то и заметил, что тренировка постепенно превращается в фарс. Все её участники разделились на три лагеря. Целью первых стали вялые поиски подходящих противников, но так, чтобы нам по возможности на глаза не попасться. Вторые даже и искать уже никого не пытались — просто маячили неподалёку, чтобы поглазеть, как сражаемся мы. И третьи, оказавшиеся, разумеется, в меньшинстве, подходили сначала ко мне, чтобы предложить дуэль и проверить собственные силы — как будто пар других нет! — а не добившись ничего вразумительного от меня, стали подходить к Соби. Понимая, что я сейчас, мягко говоря, не в том состоянии, чтобы вступать в шестой бой подряд, Соби отправлял их восвояси: сначала вежливо и элегантно, но начиная с четвёртых добровольцев уже вполне прямолинейно и однозначно. Тогда-то я и решил, что нужно прерваться.
