Система — это не клан каких-нибудь вампиров, где полагается убивать или обращать невольных свидетелей другой стороны жизни. Тем хуже для нас. Перед обычной правоохранительной системой мы совершенно беззащитны. Если бой увидит случайный прохожий, то ему всё равно никто не поверит. Да и что бы он рассказал? Стояли четверо, перебрасывались цветными вспышками? С такими историями ему место в дурдоме. А вот если нагрянет полиция — дело плохо. Выяснять, кто тут чем перебрасывается, не станут — снимут вполне реальные повреждения, докопаются, кто был инициатором разборок — и всего доброго. Мне о таких случаях рассказывали. Правда, в самом известном из них Бойца убили, но никому же не докажешь, что это было не убийство, а гибель в законном бою. Потому что пытаться что-то объяснить — значит, открыть несистемным тайну существования нашего мира. Даже если запасёшься планшетом, как у Минами; даже если покажешь, как проходит бой и как действует Система; даже если докажешь, что сражение было честным; даже если тебе поверят… Лучше будет, если всё-таки не поверят. Потому что вместо тюрьмы поедешь в лабораторию в качестве подопытной крысы.
Чем ближе подхожу к парку, тем сильнее даёт о себе знать новоприобретённая нервянка. Шаги получаются не совсем уверенными, а в горле пересыхает. Раньше во время боёв я полагался всецело на себя и на своё умение управлять Бойцом. В этот же раз мне предстоит довериться Соби, как более опытному. И что-то от этой перспективы всё хуже и хуже становится.
Ворота Восточного выхода скрыты от посторонних глаз забором деревьев, но даже сквозь зелёные заросли проглядывает белобрысая макушка Агацумы. Просочившись между веток и пройдя пару метров, останавливаюсь. Соби не один. Прислонившись плечом к ограде, курит на пару с какой-то взрослой девицей, непринуждённо треплется, да ещё и улыбается так, будто… Знай я его похуже, решил бы, что он флиртует!
Заметив меня, девица бросает окурок прямо в кусты, выходит навстречу и коротко кланяется.
— Добрый вечер, Сэй-сан.
После такого обращения мрачно вожу по её лицу глазами, силясь отыскать признаки издёвки, но не нахожу ничего, кроме дежурной секретарской улыбки и внимательного прищура, спрятанного под длинными ресницами. Судя по тому, как изучает меня она, передо мной Жертва.
— Добрый вечер… не знаю вашего имени.
— Сэймей, — Соби незаметно оказывается у моего плеча, — познакомься, это Хигаси Маико — Жертва Faithless.
Да ладно! А я-то уж было подумал, что это какая-то дамочка на ночь глядя шла мимо и попросила у тебя прикурить.
Я не утруждаю себя стандартной фразой о том, как приятно мне с ней познакомиться, потому что мне совершенно не приятно. И дело не только в том, что она — мой противник. О чём, интересно, они тут чирикали, пока я не пришёл?
Пауза затягивается. Наконец Маико попеременно смотрит на нас обоих и кивает в сторону ворот.
— Идём? А то Кохаку нас, наверное, уже заждался.
И вновь не получив от меня ответа, разворачивается и уверенно направляется ко входу, ни капли не сомневаясь, что мы последуем за ней. Пока мы идём, я продолжаю молчать — глупо обсуждать стратегию поединка в пяти шагах от врага. Зато мне удаётся хорошенько разглядеть эту Маико, пусть и со спины. Ну и кто так одевается для боя? Мини-юбка по колено, туфли на высоком каблуке, каштановое каре уложено волосок к волоску, будто она на званый ужин наряжалась.
Я жду, что Маико свернёт в сторону аллеи, опоясывающей парк, но она ведёт нас прямиком к стадиону. Неужели мы будем сражаться на открытой площадке?
Стадион чем-то напоминает наш полигон в школе, только без забора, да и площадь у него побольше. На ступенях трибун сидит странный парень, склонившись над землёй и чертя на ней веточкой какие-то формулы и цифры. Заметив нас, он неуловимым движением ботинка стирает большую часть своей «рукописи» и поднимается навстречу. А этот тоже прихорашивался перед боем. Светло-серый и, похоже, дорогой костюм, остроносые начищенные ботинки… Только волосы на голове торчком, будто он неделю не причёсывался.
— Beloved, рад видеть! — глуповато улыбается он, засовывая руки в карманы.
Но меня на такие радушные улыбки не купишь.
— Приветствую, — сухо кивнув, пробегаюсь глазами по тёмным трибунам.
— Не беспокойся, нет никого, — хихикает Кохаку, — я проверял.
Маико теребит его за рукав пиджака, сурово сдвинув брови:
— А противоположные ворота закрыты? Ты посмотрел?
— Ну, Ма-тяяяяян, — накуксившись, тянет он, ковыряя носком землю. — Всё чисто.
Поведение этой парочки раздражает уже немерено, а особенно — этого идиота, прикидывающегося пятилетним дитём. Хотя ясно, откуда ноги растут. Это для меня настоящий бой первый, и они, наверняка зная об этом, сейчас просто выделываются: от Жертвы веет снисхождением, от её Бойца — придурочным весельем.
— Ну что, обсуждаем правила и расходимся? — обращается Маико ко мне.
— Правила дуэли едины для всех.
— Я имела в виду… — она опускает голову, чтобы скрыть улыбку, Кохаку тоже отворачивается. — Имела в виду правила поражения.
Что ещё за правила поражения?! Агацума, о чём ты забыл меня предупредить, а?
