Я делаю несколько шагов вперёд, насколько позволяет держащая меня цепь, концентрируюсь, собирая воедино всю Силу, которая у меня осталась.
— Маико, ты проиграла. Смирись!
Ну и кто там говорил, что на них ментальные приёмы в Системе не действуют?
Маико взвизгивает и только и успевает, припав к земле, накрыть голову руками. Стебли разбивают купол вдребезги, тянутся к ней, обвивая запястья, ноги и шею. Кохаку бросается к своей Жертве, но стебли опоясывают его грудь и сдавливают так, что он принимается кашлять, бестолково скребя по ним ногтями. Маико достаётся жёстче — зелень залепляет ей рот, глаза, распинает на земле, оплетает шею прочной удавкой. Саму Маико за зелёной смирительной рубашкой теперь не видно, она уже не издаёт ни звука и почти не дёргается.
— Сэймей, — Соби неуверенно косится на меня, — может, достаточно?
— Нет. Мы ведь бьёмся до полного вывода Жертвы — она сама так сказала.
Кохаку уже не пытается сопротивляться, только беспомощно смотрит, как задыхается его Жертва. Потом вдруг хмурится, вскидывает голову и начинает с новой силой трепыхаться в травяном захвате.
— Хватит! Хватит, остановись, Сэй-сан! Она уже без сознания!
— Предлагаешь поверить тебе на слово? — усмехаюсь я.
— Всё, всё, хватит! Победа за Beloved!
— Соби, довольно.
— Отмена. Выход, — Агацума щёлкает пальцами.
Купол Системы распадается, наколдованная земля уменьшается до размеров точки и исчезает. Мы вновь на пустынном ночном стадионе, на котором произошло лишь одно изменение: раздолбанный рекламный щит валяется неподалёку от Faithless.
Едва освободившись, Кохаку кидается к Маико, приподнимает её голову и кладёт себе на колени.
— Уходим, — говорю я, разворачиваясь, но Соби остаётся стоять на месте, тревожно глядя на поверженную пару.
— Кохаку-сан, — осторожно зовёт он, — вам нужна помощь?
Кохаку гладит Маико по лбу, проверяет пульс, потом качает головой и пытается улыбнуться как ни в чём не бывало, но получается с явной натяжкой.
— Спасибо, Соби-сан, всё нормально, просто обморок. Твои заклинания, как всегда, сильные, но почти нематериальные. Она скоро придёт в себя.
— Хорошо, — кивнув ему напоследок, Агацума нагоняет меня.
— Что значит «нематериальные»? — спрашиваю я после недолгого молчания.
— Значит, что почти не наносят реального вреда вне Системы.
— Да? А если бы мы дрались насмерть, противник бы тоже умер понарошку?
— Нет, всё было бы иначе, — Соби мрачнеет, достаёт сигареты и закуривает. Выпустив первую порцию дыма в сторону, поглядывает на меня. — Сэймей, тебе нельзя возвращаться домой в таком виде.
И только тут я вспоминаю, что, вообще-то, ранен. Этим чёртовым «бичом» мне рассекло плечо и щёку. Щёку вроде бы несильно, хоть и до крови, а вот плечо теперь ноет — даже думать не хочу, что увижу, когда доберусь до дома и стащу с себя одежду. Щупаю лицо — кровь уже подсохла, превратившись в мягкую корочку. Только бы шрама не осталось — не хватало мне ещё… Хотя на мне всю жизнь раны заживали как на собаке. И на Рицке, между прочим, тоже.
— Что, предлагаешь вообще не возвращаться, пока всё не заживёт?
— Нет, предлагаю пойти ко мне. Я вылечу тебя, Сэймей, а утром…
— Нет! Даже не думай.
Ерунда на самом деле. Родители, если и увидят на мне это художество, вряд ли спросят, где я успел им обзавестись. А Рицке скажу, что упал, напоролся в темноте на что-нибудь — да что угодно. Главное, в дальнейшем не получать видимых повреждений, чтобы мне не приходилось каждый раз «падать».
— Но так ты поправишься намного быстрее.
— Нет, я сказал! Хватит повторять одно и то же. И вообще, это ты виноват! Я же приказал защищать меня.
Соби делает затяжку, глядя перед собой, потом тихо произносит:
— Да, я виноват. Прости.
Мне хочется свернуть ему шею…
— Агацума, запомни как следует. Это последний раз, когда я возвращаюсь домой таким красавцем. Если подобное повторится, пеняй на себя. Я придумаю тебе такое наказание, которое ты ещё долго не забудешь. Усёк?
— Да, Сэймей. Это твоё право.
Мы выходим за ворота парка и одновременно останавливаемся: я — чтобы посмотреть на часы, Соби — потому что я ещё в школе запретил ему уходить без разрешения. Он бросает окурок на асфальт, давит носком ботинка и косится на телефон, который я раскрываю и ужасаюсь: почти час ночи. Я не думал, что всё это отнимет столько времени… Хорошо, что я хоть живу в получасе ходьбы отсюда, а вот Агацуме, кстати, до дома пиликать и пиликать.
— Проводи меня, — поколебавшись, решаю я.
Сэтагая — район вполне безопасный, но в наше время да посреди ночи можно пойти мусор выносить и не вернуться. К тому же раньше после поединков я сразу отправлялся отдыхать, а не топал пять километров кряду. Мало ли что может по дороге случиться.
— Конечно, — Соби заметно воодушевляется и сворачивает следом за мной на дорогу.
