В метро он выглядит до того уставшим и сонным, что какая-то девочка даже уступает ему место. Субботним вечером вагон практически полон, и всю дорогу мне приходится висеть на поручне, хотя я бы и сам не прочь уже отдохнуть. А вот с Рицкой творится что-то странное. Не успел он сесть, как тут же начал клевать носом, собирая сочувственно-умилительные взгляды других пассажиров. Он сонно трёт кулачками глаза, роняет голову на грудь и всё никак не может устроиться поудобнее, чтобы не заваливаться на пожилого мужчину, сидящего рядом.
— А я предупреждал, — улыбаюсь я, когда объявляют нашу станцию, и легонько трясу его за плечо. — Нужно было возвращаться домой днём.
— Да что там днём делать? — Рицка недовольно мычит, однако даёт поднять себя на ноги.
— Не знаю, может, уроки? Идём быстрей.
Я беру его за руку и тащу к дверям вагона, пока те не закрылись. По платформе Рицка вяло шагает следом, крепко сжимая мою ладонь. Но на лестнице, ведущей на улицу, его хватка слабеет, и через несколько ступеней я понимаю, что уже буквально волоком тяну его за собой. Только собираюсь оглянуться и подбодрить его, как вдруг маленькие пальцы в моей руке стремительно тяжелеют и выскальзывают.
Что там этот Соби говорил о моей медлительности?..
Резко развернувшись, бросаюсь вперёд и успеваю подхватить Рицку за секунду до того, как его голова встречается с краем ступеньки. Прижимаю его к себе, трясу за плечо, легонько бью по щекам — он не реагирует, даже глаз не открывает.
— Рицка… Рицка! Очнись, Рицка!
Вокруг нас быстро собирается толпа: одни идиоты лезут за телефонами, чтобы вызвать скорую, другие идиоты — чтобы заснять на видео, как ребёнок посреди метро потерял сознание!
— Валите на хрен! — рявкаю я на них, а сам продолжаю тормошить Рицку.
— Пропустите меня! — сквозь толпу пробирается какой-то парень и опускается рядом с нами на колени. — Я врач. Ну… почти. Позвольте, я посмотрю.
— Тут не на что смотреть. Его просто ушатало на аттракционах.
— Он ударялся затылком? У него может быть сотрясение мозга.
Я поднимаю голову, и в глаза сразу бросается эмблема медицинского университета на его пиджаке. Вот только озабоченного студента мне сейчас здесь не хватало!
— Немедленно встаньте и отойдите от нас, — говорю ему вполголоса, но внушительно. — Встаньте и отойдите. Немедленно.
Он хочет что-то сказать, но, поймав мой взгляд, тотчас меняется в лице, хмурится, поднимается на ноги и пятится вниз по лестнице. Не то внушение всё же удалось, не то что-то недоброе в моём взгляде нашёл.
В этот момент Рицка приоткрывает глаза, бессмысленно водит ими по моему лицу и беззвучно шевелит губами.
— Минутку, я сейчас вызову скорую, — заверяет меня кто-то из толпы. — Хотите, пока за водой сбегаю?
— Ничего не нужно, — перехватываю Рицку крепче и одним рывком встаю с лестницы. — Всем спасибо за беспокойство, его просто укачало.
Пока поднимаюсь наверх, какая-то женщина предлагает отвезти нас в больницу, а ещё одна старуха находит у себя таблетки от мигрени, но я ей не отвечаю. По возможности быстро выбираюсь на улицу и подхожу к первому попавшемуся такси. Водитель помогает мне устроиться на заднем сидении, только один раз спрашивает, всё ли в порядке с мальчиком, и, получив аналогичный ответ, что и зеваки в метро, возвращается за руль.
Когда Рицке стало плохо в прошлый раз — для меня это был шок. Я мог только сидеть рядом и ждать, пока он придёт в себя. Но сейчас — это уже не сюрприз. Подспудно я ждал повторения того кошмара, пусть и немного в другом виде. Поэтому всю дорогу до дома я напряжённо думаю, пытаясь сопоставить все симптомы хоть с каким-то мало-мальски знакомым мне заболеванием. Рицка же то отключается, то снова открывает глаза, чтобы слепо поводить по обивке переднего кресла и опять провалиться в никуда. Его голова у меня на коленях почти не двигается. Не двигаются ни руки, ни ноги, только губы продолжают шевелиться, когда он вновь приходит в себя.
— Потерпи, мы уже почти дома, — шепчу я, гладя его по волосам. — Мы скоро приедем.
По крайней мере насчёт одной из причин я могу не волноваться. Что бы с ним ни происходило — к Системе это отношения не имеет. Если бы имело, я был бы с ним рядом в оба приступа. Да и не настолько я неуч, чтобы неосознанно воздействовать на человека и не чувствовать этого. А вот версия с переутомлением пока поднимается на одну из первых позиций в моём личном списке. Не знаю, что случилось в школе, но сегодня Рицка точно истратил весь запас энергии.
Расплатившись с таксистом, вылезаю из машины и торопливо подхожу к дому. Руки заняты, ключей не достать — и я стучу в дверь носком ботинка. Почти сразу же открывает мама и, вскрикнув, зажимает ладонями рот. Игнорируя её визги и вопросы, иду сразу наверх, чтобы раздеть Рицку и уложить в постель. За те пятнадцать минут, что провожу в его спальне, никто из родителей к нам даже не поднимается.
Рицка приходит в себя, только когда я уже подтыкаю ему одеяло. Смотрит на меня, часто моргая и уже совсем не сонно, ловит за руку ледяными влажными пальцами.
— Сэймей… Мы что, дома?
