Вздохнув, присаживаюсь на край постели и осторожно чешу его за Ушком.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, только устал. А что случилось?
Помедлив немного, понимаю, что контрольный вопрос озвучить нужно. Хотя и так знаю, какой ответ получу.
— Ты помнишь, как мы ехали домой?
Рицка морщит лоб, постукивает пальцем по моей ладони и виновато прижимает Ушки к голове.
— Я помню… как мы сели в метро. Я, наверное, заснул, да? Ты меня привёз?
— Да, ты заснул, а мне было жалко тебя будить.
Пытаюсь улыбнуться, но выходит только безрадостно растянуть губы.
— Ой, прости. Ты нёс меня, да? Я тяжёлый…
— Нет, ты как пушинка, — наклонившись, целую его в лоб и, пока он не видит, прикрываю глаза. — Маленькая уставшая пушинка. А теперь спи.
Ночник гашу до того, как распрямиться. Надеюсь, Рицка не увидел моего лица…
Он ещё немного возится под одеялом, засовывает руку под подушку и сонно желает спокойной ночи. Когда я выхожу и закрываю дверь в его комнату, он уже ровно и глубоко сопит.
Папа с карандашом, торчащим за ухом, встречает меня внизу лестницы репликой, которая добивает окончательно:
— Сэймей, что происходит? Вы маму напугали.
— Маму напугали?!
— Тихо, угомонись, и не нужно со стеной драться, — он перехватывает мой кулак, которым я собирался вмазать по ней ещё раз. — Давай обойдёмся без истерик.
Глубоко вздохнув, беру его за плечи, сжимаю и заглядываю ему в глаза.
— Отец, нам нужно поговорить. Это очень серьёзно. И ты должен меня выслушать. На этот раз ты меня выслушаешь.
====== Глава 33 ======
Да, выслушал… Человека можно заставить тебя слушать, но нельзя заставить слышать. Отец, конечно же, услышал только то, что захотел. То, что ему было удобнее. А мама, которая появилась на кухне несколькими минутами позже, как всегда не стала перечить. Индифферентность, помноженная на сознательную слепоту, в итоге даёт слишком шаткий результат. Он расплывается, подобно лицам многочисленных врачей, чьи имена за последнюю неделю склеились в единую строчку иероглифов на белоснежных строгих бейджиках.
Выслушав все мои доводы в тот субботний вечер, отец велел отвести Рицку — вместо нормального невропатолога! — к обычному детскому терапевту, который предсказуемо лишь развёл руками и заставил меня опять скушать эту баланду с начинкой из «переутомления» и «нормы для такого возраста». Наверное, он рассчитывал, что, накушавшись, я поблагодарю его и исчезну вместе с Рицкой и проблемой, которую он не в состоянии решить. Но в следующие несколько минут ему пришлось с небывалой скоростью строчить одно направление за другим, в то время как я нависал над его столом, требуя отправить нас к настоящему специалисту, способному блеснуть и своими знаниями, а не только новыми плюшевыми медведями на стеллажах кабинета. Когда мы уходили, у меня при себе были пачка направлений на обследования и препаршивейшее настроение.
А дальше на протяжении целой недели я забирал Рицку из школы и исправно водил в клинику Кимори к всё новым и новым врачам, ни один из которых так и не смог сказать, что происходит с моим братом. Диабетолог предполагал сахарный диабет, психотерапевт считал, что это сонливость, невропатолог настаивал на анемии. Но какой бы возможный диагноз ни звучал, все они вели себя со мной совершенно одинаково. Увидев, что ребёнка привёл молодой парень, они принимались почему-то меня успокаивать, как будто я держал в руке нож, и фальшиво-сердечно улыбаться. Но стоило мне немного надавить, улыбка куда-то враз девалась и остаток разговора выходил сухим и малоинформативным. Все анализы Рицки были хорошими, эти кретины не сумели найти ничего и в один голос уверяли меня, что он абсолютно здоров. Но когда я спрашивал, с чего вдруг здоровый ребёнок теряет сознание и не может вспомнить потом последние события, опять разводили руками и рассказывали мне про переутомление…
К концу недели мне надоело без толку обивать пороги и терпеть эти снисходительно-оценивающие взгляды. Всерьёз ко мне никто не относился, я подключил к делу маму и не сразу понял, какой это было ошибкой. Я рассчитывал, что она просто пройдётся по тем же врачам вместе со мной, и, возможно, ей они дадут другой, более «взрослый» ответ, но она почему-то решила, что тело гложет «болезнь духа», и потащила Рицку прямиком к психологу.
