— Ладно, насчёт… этого я понял. Можешь договариваться.
— Хорошо.
Опять тишина. И опять — ни прощания, ни новой информации.
— Ну? Только не говори мне, что позвонил лишь ради этого.
Соби тихо смеётся.
— Не скажу.
— Тогда я весь внимание, — усмехаюсь я.
Сидящая рядом женщина выразительно покашливает.
— Я просто хотел узнать… как твоя рука.
— А то ты сам не знаешь, — понижаю я голос. — После твоего… вмешательства…
— Прости, Сэймей. Моя цель — защищать тебя. Лечение — часть защиты.
Мне хочется сказать, что его основная цель — подчиняться мне и, как следствие, не своевольничать, но не при этих же. Поэтому я ограничиваюсь пространным:
— Ладно, потом об этом поговорим.
В этот момент в динамике раздаётся чей-то крикливый возмущённый голос — слов не разобрать. И следом — немного отрешённое:
— Конечно, Сэймей. Это твоё право.
Что «моё право»? Вот что?! Соби хватило доли секунды, чтобы на кого-то отвлечься, и в уши ему влетело вовсе не то, что я говорил. Явно что-то про наказание, о котором я даже не заикался.
— Ты говоришь со мной или с кем-то другим?
— Прости. Я слышал тебя.
— Тогда повтори, что я сказал.
Ожидаемая тишина.
— Ладно, отбой, — наконец решаю я закончить разговор, который уже не развлекает, а только портит настроение.
Соби почему-то молчит, и я просто захлопываю телефон. Вот теперь — совсем всё здорово. Просто прекрасно.
И кто, интересно, этот… кто-то, кто, по мнению Агацумы, заслуживает большего внимания, чем я? Учитывая не особенную общительность Соби — мягко выражаясь, — человек этот наверняка тот самый, кто бесцеремонно мешал нам разговаривать и в первый раз. Судя по прошлым ответам Соби, тот звал его в аудиторию — значит, не просто однокурсник, а как минимум приятель. И теперь… Говорил он точно с Агацумой — на случайного крикуна тот бы отвлекаться не стал. Выходит, есть у него кто-то в университете, с кем он регулярно общается.
Интересно, этот «кто-то» знает хоть что-нибудь обо мне, о Системе, о том, кем является Соби? Будет очень странно, если нет. Потому что приятельствовать с Соби — а сказать «дружить» язык не поворачивается — занятие не из лёгких. Не стал бы простой смертный с ним дело иметь, я уверен. Так что это либо системный — и тогда у меня к Агацуме появится много любопытных вопросов, — либо просто идиот. Причём ставку делаю на первое — трудно представить человека, который будет общаться с Агацумой для собственного удовольствия.
Посидев в таких раздумьях немного, раскрываю телефон, который так и не убрал, и набиваю сообщение:
«Я сказал, что запрещаю себя лечить без моего согласия. Это приказ, — и, поколебавшись, всё-таки добавляю: — С рукой всё нормально».
Не успеваю отправить, в ответ приходит:
«Я рад, Сэймей. Я волновался за тебя».
И следом сухое:
«Приказ понял».
Я уже подумываю, а не скоротать ли время за перепиской. Я бы ему сейчас сказал, что биться нужно лучше, тогда и волноваться не придётся. Он бы ответил, что такого больше не повторится. Я бы спросил, что за пара нас вызывает — я ведь даже Имени их не выяснил. Соби бы ответил. У меня бы наверняка тут же родилась идея, как с ними справиться. Соби бы предложил что-то своё…
Я сижу и фантазирую, всё дальше продумывая наш возможный sms-диалог, как телефон вдруг колет руку одиночной вибрацией. Усмехаюсь. Что, Агацума всё-таки решил начать переписку?
Но нет. Это всего лишь Хироши.
«Сегодня тебе везёт. Списки уже у меня. Буду в городе в среду. Где встретимся?»
Ничего не ответив, убираю телефон, ощущая при этом лёгкую досаду. С Хироши я потом договорюсь.
Моя очередь подходит ещё через час. К этому времени мне уже хочется послать всё к чёрту и просто уйти. Но данное Рицке обещание, что мы будем учиться вместе, — это единственное, что удерживает от резких действий.
Со мной всё получается намного быстрее, чем с остальными, ведь я уже здесь учился. Принимает меня лично директриса. Сначала изучает табель — спасибо Лунам, «мирской» они выдают отдельно, — потом расспрашивает о причинах перехода туда-обратно. Я совершенно честно рассказываю, что перевёлся на экстернат и что теперь буду учиться в двух школах параллельно, просто не захотелось терять год. Мои оценки вкупе с моим рассказом, по которому выходит, что я некий вундеркинд-досрочник, производят на директрису положительное впечатление. Она совсем недолго расспрашивает о семье, а узнав, что мой брат учится у них же в начальной школе, охотно принимает документы и даже обещает, что никаких вступительных испытаний у меня не будет.
Выйдя из её кабинета, глубоко вздыхаю. Вот, собственно, дело и сделано. Будет чем порадовать Рицку.
Как известно, самый загруженный день недели — завтра, самый удачный день для начала новой жизни — понедельник, а самый лучший день, чтобы носиться в мыле по всему городу, — конечно, среда.
