Пока веду тараторящего об очередной предстоящей контрольной Рицку в школу, пытаюсь худо-бедно распланировать день, прикидываю так и эдак, и всё равно выходит, что в этих сутках не хватает по крайней мере часа три. Мало того что у меня встреча с Хироши через час, так ещё и Mindless, бросившие нам вызов именно на сегодня и именно на шесть часов, упёрлись рогом и наотрез отказались переносить битву на вечер, сколько Соби их ни уговаривал. Всё это с его слов, разумеется, сам я с ними не общался, но не думаю, что он врёт. Вдобавок Рицку мне нужно встретить из школы, накормить и отвести на сеанс к Сяхоу-сенсею также к шести. Как закончить битву минуты за две или как по-быстрому клонировать себя, я пока не придумал. Мне очень повезёт, если мама вернётся сегодня с работы раньше и согласится отправиться с Рицкой в Кимори сама.
На встречу с Хироши мне приходится тащиться в самый центр с двумя пересадками на метро. Пунктуальностью он никогда не отличался, но, как ни странно, в назначенный час уже ждёт меня в сквере на лавочке неподалёку от станции.
Я не спрашиваю, что он делает в городе — и так понятно. Сегодня среда, день заказов. Я думал, он будет встречаться со мной уже после того, как решит все свои дела. Но за те мизерные три минуты, что сидим с ним, он успевает раз шесть посмотреть на часы, зачем-то поозираться, будто выглядывая в толпе прохожих шпиона, и дважды достать телефон, чтобы проверить новые сообщения. Свёрнутый в трубку список суёт мне под локоть так, словно передаёт пакет с наркотиками или взрывчатку. А у меня, наверное, должен быть при себе чемодан с деньгами, который я ненавязчиво задвину под лавку, посижу для виду несколько минут и, не прощаясь, уйду, как бы позабыв о нём. Во всяком случае, ощущаю себя странно, не чувствуя возле ноги хотя бы сумки подозрительного вида.
На прощанье Хироши кивает и, встав первым, хитро прищуривается.
— О вас в школе уже поползли слухи.
— Лучше вспомни, когда их обо мне не было, — усмехаюсь я.
— А о тебе их уже и нет. Говорят о вас, — повторяет он. — Вы отделали Faithless. А на их счету всего два или три поражения. Очень сильная и талантливая пара.
Вот как? Соби таких эпитетов на них не навешивал. Он вообще никак их не оценивал, просто по умолчанию предполагалось, что в тот раз он должен был подобрать нам равноценных противников. Так что мне в голову как-то даже не приходило, что выбрал он не самых середнячковых, пусть Жертва и умелой менталисткой оказалась. Ладно, занесём в список бойцовских комплиментов.
Распрощавшись, мы с Хироши расходимся в разные стороны: он сворачивает в ближайший обшарпанный двор, а я иду к метро. Жаль, что встреча такой короткой вышла, я хотел расспросить о том человеке, которого видел и тогда на мосту, и перед последним боем, вдали между деревьев, только к концу битвы он уже, естественно, смылся. Мало ли у Лун шпионов развелось, вдруг Хироши знает. Но с его нервянкой это напрочь вылетело из головы.
Забрав Рицку из школы и уже подходя к дому, продумываю, как бы уговорить маму отвести его сегодня. После того как недавно я гордо заявил, что его визиты в клинику буду контролировать сам и что помощь мне в этом деле не требуется, она даже обиделась и махнула рукой, мол, пожалуйста. Теперь вполне может мне это припомнить. И я уже подбираю правильные слова, чтобы позвонить ей на работу и попытаться уломать, но выясняется, что звонить никуда не нужно. Мама уже дома. Что странно, дома и отец. Но все вопросы отпадают, когда я отпираю замок.
Дверь у нас, оказывается, очень хорошая, крепкая. Да и дом, видимо, строили на совесть. Потому что едва я распахиваю дверь, меня чуть ли не с ног сбивает звонкой ультразвуковой волной. Верещит, конечно, мама. Среди её визгливых криков едва пробивается басовитый голос отца, но тоже на повышенных тонах. Когда же это закончится?..
Рицка тут же испуганно прижимает Ушки к голове и прячется за мою спину.
— Рицка, бегом наверх, — командую я, подталкивая его к лестнице. — И уши чем-нибудь заткни.
Дважды повторять не приходится. Сорвавшись с места, будто за ним погоня, Рицка взлетает по ступеням и хлопает дверью в свою спальню. Я торопливо разуваюсь, иду в гостиную — традиционное место семейных разборок — и замираю на пороге.
Мама уже перестала вопить, теперь рыдает, сидя в кресле и судорожно крутя в руках мобильный отца.
— Это ведь её номер… Я точно знаю, что её…
— Мисаки, перестань. Я же сказал, что звонил клиент.
— Действительно, с чего бы ребёнку нервничать, — говорю я зло, и они замечают меня только теперь. — У него же в семье всё хорошо и спокойно. Прямо идиллия. Образец любви и заботы, можно сказать.
— Сэймей, выйди и не встревай в разговоры взрослых, — устало морщится отец.
Смешно, но сейчас на ум приходят слова Минами о том, что взрослые — это те, кого воспитывать не нужно. Интересно, что бы он сказал сейчас, глядя на этих двоих?
— Ваши разговоры меня не интересуют. А вот ваши крики уже слушать тошно.
— Ты как с нами разговариваешь?! — вскидывается мама.
