Прочих полезных новостей у Хироши нет. С Саки у него всё более или менее, Мимуро продолжает воевать с Мэй, Минами взялся за создание новой пары, Зеро приняли участие в показательной дуэли в начале семестра и за три хода уделали сильных противников… Всё это уже неинтересно.
Напоследок Хироши, уже по сложившейся традиции, пересказывает мне школьные сплетни, окутавшие системное явление под названием «Beloved». После нашего боя с Deathless развлечением последнего месяца стало делать ставки на то, какую пару мы отправим в нокаут следующей. Кто-то не верит в наше стремительно растущее число побед и думает, что здесь кроется обман. Кто-то считает, что я подкупаю пары, чтобы они сдавались. А кто-то — тут я уже начинаю смеяться в голос — уверен, что я возил Бойца в секретную лабораторию в Германии, и теперь он получеловек-полуробот. Да, за нашими достижениями, вижу, следят плотно.
Наверное, они бы разочаровались, узнай, что никакого секрета здесь нет. Просто я — лучшая Жертва, и у меня есть сильнейший Боец. Так что для победы даже удачи не требуется — только собранность, концентрация и грамотные приказы.
А Соби меня, кстати, в последнее время радует. То, что я вбил в него на день рождения, однозначно пошло ему на пользу. Правда, после этого он стал каким-то… потухшим, но хотя бы эмоции не расплёскивает, как прежде. Вопросов лишних не задаёт, не спорит, приказы выполняет исправно. Хотя был один маленький сомнительный эпизод под конец ближайшего после Deathless боя.
Жертва сама предложила биться до смерти — юный самонадеянный болван. Как в процессе выяснилось, он был одним из тех, кто мне sms тогда писал, но не суть. Когда уже через десять минут они валялись у нас в ногах, умоляя о пощаде, Соби опять замешкался. Он убил их без второго тычка с моей стороны, но эту заминку я отловить успел. После того как он испепелил тела, я решил немного поднатаскать его на безоговорочное выполнение любых моих приказов.
Через пару дней я слинял из школы, пришёл в сквер на станции Йога, сел на лавочку неподалёку от автомата с напитками и, набрав Соби, потребовал немедленно явиться сюда. Я точно знал, что звоню ему ровно на середине занятия, но, хмуро помолчав мне в трубку, он наконец ответил, что выезжает. Когда он через полчаса явился, я приказал взять мне в автомате бутылку минералки, принести и валить на все четыре стороны. Ох и лицо у него тогда сделалось! Жаль, фотоаппарата не было. Если Соби и порывался что-то на это ответить, то сумел сдержаться, молча принёс мне воды и был таков.
В другой раз я пришёл к нему домой, оторвал от компьютера, за которым он в спешке строчил какой-то доклад, и заявил, что хочу чая. Он направился было к кухонной стойке, но я сказал, что сегодня хочу не жасминовый, а простой зелёный, которого у него, конечно, не было — я его самого в последнее время на жасминовый подсадил, и он перестал покупать другой.
Было довольно прохладно, на улице лил дождь, но Соби оделся и послушно отправился в магазин. Пока его не было, я полистал книги по живописи, разбросанные по кровати. Нашёл в одной, кстати, и ту картину Мунка — повеселился, ностальгируя. Наконец он вернулся и, даже не разуваясь, рыпнулся ставить чайник, но я сказал, что передумал, что вообще зелёный пить не хочу, так что пусть принесёт чёрный. Соби поджал губы, уже понимая задумку, но вышел на улицу во второй раз. Только буркнул напоследок, что ему завтра доклад сдавать. Я ответил, что у него ещё вся ночь впереди — успеет.
Когда он вернулся и, уже с подозрением на меня поглядывая, направился к чайнику, я сказал, что к чёрту обычный чёрный чай — это слишком скучно. Пусть принесёт с малиной для разнообразия. Соби молча поставил пачку на стойку и в третий раз отправился в магазин. Я за это время успел в интернете полазить и выпить жасминового.
А дальше было феерично. Он явился весь мокрый, как рыба, потому что уже нечем было зонт держать. В каждой руке у него было по бумажному пакету, доверху наполненному пачками чая самых разнообразных сортов: и зелёный, и чёрный, и каркадэ, и даже белый, и с малиной, и с вишней, и с лесными ягодами, и с мятой… Мрачно сгрузив свою ношу на стойку, Соби так посмотрел на меня исподлобья — «скушал?». И мне на самом деле пришлось скушать, потому что, о каком бы сорте чая я не вспоминал, он непременно оказывался среди развала разнопёрых пачек. Усмехнувшись: «Молодец», — я ушёл, прихватив с собой упаковку жасминового — дома как раз закончился.
