Мы с Соби стоим на маленьком островке земли среди бесконечной черноты Системы, отливающей фиолетовым. С разных сторон на нас летят вспышки заклинаний, огненные лучи и поблёскивающие ограничители, как будто противников сразу несколько, но ни одного не заметно. Соби удаётся отражать каждую атаку короткими щелчками пальцев, не произнося ни слова. Я озираюсь, силясь разглядеть хоть одну пару, но, похоже, мы здесь действительно одни — атакует сама Система.
Вдруг всё резко прекращается, в наступившей тишине отчётливо слышно тяжёлое дыхание Соби и чьи-то медленные звонкие шаги. Соби поворачивается на звук и отводит руку в сторону, заслоняя меня.
— Вот он — наш враг, Соби, — шепчу я. — Всё это было просто иллюзией, мороком. Уничтожь его немедленно, пока снова не начались атаки!
— Слушаюсь, — Соби поднимает ладонь. — Мизерикордия!
Я с ухмылкой смотрю, как материализовавшийся в две мерцающие полоски электрический разряд летит к соперникам, лиц которых до сих пор не видно. Одна из фигур вдруг бесстрашно шагает навстречу заклинанию, выходя из тени… и я вижу, что это Рицка.
— Остановись!
Я бросаюсь к Соби, повисаю у него на руке, но в уши вдруг врезается противное жужжание, как будто рядом со мной запустили сразу с десяток электропил.
— Он наш враг, Сэймей, — отвечает Соби с полным равнодушием.
— Рицка!..
Жужжание становится ещё громче, заклинание ускоряется… и меня подбрасывает в кровати.
Волосы липнут к мокрому лицу, пижама тоже пропиталась потом. До звонка будильника всего десять минут, а телефон надрывно жужжит, неторопливо скользя по столу. Тяжело дыша, открываю крышку только для того, чтобы сбросить звонок — это всего лишь Соби. Не знаю, что ему понадобилось от меня в такую рань, но что бы ни было — подождёт.
Приняв душ, который смыл не только сонливость, но и воспоминания о ночном кошмаре, отправляюсь будить Рицку. Открыв заспанные глазки, вместо пожеланий доброго утра, он шепчет: «С днём рождения», — и крепко обнимает.
— Спасибо, Рицка, ты первый, — улыбаюсь я, целуя его в щёку.
— Подожди, у меня есть подарок!
Он спрыгивает с кровати, шарит в ящике стола и торжественно протягивает мне разрисованный альбомный лист. С усмешкой разглядываю карандашный рисунок, на котором… я. Сижу за компьютером вполоборота, вид серьёзный, Ушки торчком. Рисунок совсем неумелый — Рицка никогда не был силён в рисовании: анатомия как у бобра, цветная штриховка то тут, то там вырывается за контурные линии, да и Ушки непропорционально огромные, почти ослиные. Зато очень много легко узнаваемых деталей: и телефон у меня под рукой лежит, и хвост не виден, и на экране компьютера Гугл открыт — я всегда этой вкладкой загораживаю другие страницы браузера, если кто-то вдруг в спальню без предупреждения заходит.
— Спасибо, Рицка. Это очень мило.
— Тебе понравилось? — он смущённо подёргивает растрепавшимся ото сна хвостом. — Ты сохранишь его… вместе с другими рисунками?
— Какими другими? — хмурюсь я, но внезапно всё понимаю.
Рицка… Да ты же ревнуешь, Рицка. Как бы дико ни звучало, но это так. Сначала увидел те рисунки, что делал Соби, потом — мои ночные отлучки и басни о школьной подруге… Ну и телефон. Рицка нарисовал его, потому что знает: я с ним не расстаюсь. И сразу вспоминается, каким тоном он спрашивал меня о пришедшей sms, когда мы сидели в «Старбаксе». Какая забавная картинка вырисовывается. Рицка знает, что у меня есть кто-то, кого я ото всех скрываю. И ревнует.
Рицка, да ты меня к Бойцу ревнуешь, ты в курсе?
— Теми, где твой портрет.
— Я их выбросил, — пожимаю я плечами. — Они были для меня неважны, Рицка. Но этот я обязательно сохраню. Нет, даже прикреплю над компьютером.
— Цветными кнопками? — спрашивает он картинно-недоверчиво.
— Самыми что ни на есть. Красными и жёлтыми.
— И зелёными, — предупреждает он, потом прыскает от смеха и бежит умываться.
За завтраком мама впопыхах чмокает меня в щёку, всовывает в руки что-то тяжёлое в серой обёртке и уходит на работу — так и не могу постичь её странный график. Пока Рицка доедает омлет, отношу подарок к себе в спальню и распечатываю. Внутри оказывается серебристый флакон туалетной воды «Kenzo»… Я снимаю крышку и осторожно подношу к носу, уже зная, что именно унюхаю. Да. Всё так и есть. Если верить надписи на коробке, «деликатные цитрусовые нотки», которые долгое время я упрямо ассоциировал с дикой вишней.
От такого сюрприза становится противно — до такой степени, что хочется по второму разу в душ залезть. Флакон я убираю обратно в коробку, коробку прячу в шкаф и иду мыть руки, чтобы на коже не сохранилось этого уже давно изученного запаха.
Телефон в кармане продолжает жужжать и по пути в школу, поэтому дважды мне приходится достать его и оборвать вызов — не могу же я при Рицке говорить с Соби. Но причина агацумовской назойливости становится ясна уже совсем скоро.
В воротах школы Рицка целует меня и убегает к корпусу начальной, а я уже собираюсь идти к своему, как вдруг за спиной раздаётся голос, услышать который здесь я ожидал меньше всего:
— Доброе утро, Сэймей.
