Всё правильно, Соби. Ты — никто. Мой вечный никто. Может, для меня ты и Боец, но для всего остального мира, с которым я ежедневно сталкиваюсь, ты навсегда останешься просто странным парнем, на которого не следует обращать внимания, а если обратил, то немедленно забыть. Я слишком рьяно оберегаю свою системную жизнь, чтобы прокладывать между ней и обычной хоть одно связующее звено в твоём лице. Для них ты — никто.
Наши посиделки продолжаются до самого вечера, хоть я и не планировал. Просто это кафе в одночасье стало неплохим филиалом школьной библиотеки, где можно обсудить насущное, а ещё и недорого перекусить. И о том, что пора расходиться, нам своеобразным образом намекает только Рафу-кун, с самого начала слишком плотно налегающий на пиво, в то время как мы пропустили лишь по бокалу вина и угомонились. Сохранив кристальную ясность рассудка, он начисто разругался с собственной координацией, поэтому из кафе на свежий воздух его приходится выводить Масамунэ-куну. Живёт Рафу дальше, чем мы все, поэтому экспедиция по его транспортировке домой рождается в момент. Никто никуда не торопится, а друга проводить — дело святое, поэтому я поворачиваю к дому, а все остальные, ещё раз поздравив меня, ведут Рафу к остановке.
Вечер погожий, настроение после маленькой гулянки приподнятое, иду я не спеша и так погружаюсь в приятные мысли, что не сразу слышу, как меня окликают:
— Сэймей-сан! Сэээй-сан!
Нахмурившись, только ускоряю шаг. Наверное, кто-то из школы, а ни с кем разговаривать сейчас не хочется. Заставить остановиться меня может лишь одно слово.
— Beloved!
Я торможу и оборачиваюсь на голос. Какой-то парень семенит за мной по противоположной стороне улицы и всё никак не может выбрать момент, чтобы перебежать дорогу — вечерний поток плотный.
Уже стемнело, и лица его я разглядеть не могу. Вижу только, что он коротко стрижен и одет в светлый костюм покроя годов пятидесятых.
— Задержитесь, пожалуйста! — машет он мне рукой над крышами проносящихся мимо автомобилей.
— Кто вы?
— Я представлюсь сразу же, как до вас доберусь! А то, знаете ли, невежливо вот так…
Наконец он выскакивает на проезжую часть, какой-то сердобольный водитель притормаживает, и этот тип благополучно добегает до меня.
— Добрый вечер! — широко улыбается он и отвешивает такой резкий полон, что я отшатываюсь. — Вот наконец и познакомились как следует.
— Вообще-то, ещё не совсем, вы не представились… — начинаю я, скользя по его фигуре глазами, и тут понимаю… что этот парень мне уже знаком. Не может быть… — Вы же…
— Ямамото Хидео, — подтверждает он радостно. — Bloodless.
Bloodless… Неужели те самые Bloodless?.. Хидео этот — совершенно серый тип, но вот его Боец… Не будь Хидео его Жертвой, я бы ни за что не запомнил этого лузера и сейчас бы не узнал. Но наша встреча может означать лишь одно — у меня проблемы. Проблемы большие. Размером примерно с одну крепкую увесистую битву, отголосками которой уже вовсю пахнет в воздухе, но к которой совершенно не располагает немного ленивое настроение.
— Я бы хотел договориться о битве не на сегодня, — быстро говорю я, — скажем, завтра или…
— Да какая там битва! — Хидео машет рукой. — У меня самого локоть уже третий день… Я к вам, собственно, не за этим. Есть разговор.
А становится всё интереснее…
— Какой?
— Может быть… — он бегло озирается. — Может, мы… могли бы… где-нибудь, чтобы не посреди улицы? — наконец он останавливает взгляд на мне и разражается тихим смешком: — Вы не беспокойтесь, я с миром. Как насчёт этого кафе?
— Я только что оттуда.
— Ну тогда… соседняя дверь? Идёмте, я угощаю.
Прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, Хидео взбегает по ступеням и скрывается в полутьме кафетерия. Поразмыслив немного и в итоге решив, что опасность мне всё-таки не угрожает, иду следом.
Для своего разговора Хидео выбирает самый дальний угол и предлагает мне садиться где удобнее. Я сажусь так, чтобы видеть выход. На столе перед нами тут же появляются две чашки чая, Хидео заказывает себе закуску, я, разумеется, не голоден. Пытаюсь сделать глоток чая, но в моей чашке пока крутой кипяток. Хидео же через силу отпивает, морщится и тут же пьёт ещё. Мазохист он, что ли?
— Люблю, когда губам горячо, — весело поясняет он, заметив мой взгляд.
— Надеюсь, вы сможете изложить всё содержательно и в сжатые сроки? Мне пора возвращаться домой, Ямамото-сан, — осторожно замечаю я.
— Конечно, смогу — я же из семьи потомственных адвокатов, — улыбается он. — Только, пожалуйста, по имени. Терпеть не могу эту вымученную вежливость по отношению к врагу. А вы ведь меня им пока и считаете, верно?
— Кем вас считать, будет зависеть от того, что вы скажете.
— Тогда для начала позвольте принести извинения. Я настолько восхищён вашей работой…
— Вы, кажется, с извинений хотели начать.
— Мои восхищения как раз к ним подводят. Видите ли, я… — он поджимает губы, делая паузу, а потом выдаёт на одном дыхании: — Я следил за вами. Мне было ужасно интересно, и я не смог отказать себе в прихоти увидеть несколько ваших поединков, так сказать, вживую.
