Медленно наклонившись, целую его в лоб, мимоходом чешу за Ушком, отчего оно тут же поднимается. А когда выпрямляюсь, вижу, что в дверях стоят родители вместе с сенсеем. Все трое взирают на нас с одинаковым изумлением. Оно и понятно. Им, судя по всему, пока не удалось ни увидеть улыбающегося Рицку, ни добиться, чтобы он дал к себе приблизиться.
— Вижу, у вас всё в порядке, — первым отмирает сенсей.
— Конечно.
При виде родителей Рицка сразу настораживается и сжимается, как будто ему неуютно, даже когда они на него просто смотрят.
— Рицка… — у мамы опять глаза на мокром месте. — Мой Рицка… Ты что-нибудь вспомнил? Ты помнишь меня? — и шагает к постели так резко, что он дёргается.
Чёрт, ну какая же дура! Я порой поражаюсь, как у таких родителей такие нормальные дети появились.
— Они хотели побыть с ним, — говорит мне сенсей немного извиняющимся тоном. — Может, вы бы пока… выпили кофе?
Кстати, мысль. Вообще поесть бы не мешало. Я как-то уже успел позабыть, что я и сам двое суток без сознания провалялся.
— Ладно, — говорю я, с сожалением глядя на Рицку, и пытаюсь встать, но он крепкой хваткой вцепился в мои пальцы.
— Сэймей… А ты… Можешь ещё остаться?
Не вижу, какие при этом делаются лица у родителей, — и хорошо, наверное.
— Конечно, я останусь, если ты хочешь. А ты голоден?
Он невнятно пожимает плечами.
— Не знаю. Наверное.
— Вот и хорошо. Тогда я останусь с тобой, а мама с папой… — поворачиваю голову к ним, — принесут нам чего-нибудь поесть, правда?
Отец порывается что-то возразить, но сенсей мягко берёт за локти обоих и выводит в коридор.
— Пожалуйста, дайте ему время. Если ему пока спокойнее с братом… — долетает из-за закрывающейся двери.
— Не уходи, ладно? — смущённо бормочет Рицка.
— Не уйду, кот, — улыбаюсь я, ласково гладя его по Ушку. — Я от тебя никуда не уйду.
====== Глава 40 ======
Несмотря на обещание скорейшей выписки, Рицке приходится задержаться в клинике почти на две недели. За это время врачи успевают провести ещё с десяток анализов и тестов, которые, разумеется, как и прошлые, не дают никаких результатов. И по чести, на всё это вполне уже можно было бы и махнуть рукой. Но родители всё никак не хотят забирать Рицку домой с диагнозом «амнезия непонятно из-за чего» и настаивают на продолжении над ним опытов, способных выявить хоть какую-то конкретную соматику, хотя он уже и без того вконец измучен.
Не могу сказать, что мне удаётся в полной мере отделить один день от другого. Эти дикие и немного нереальные полторы недели слились в единый монотонный процесс, не прерывающийся ни на минуту даже ночью. У палаты Рицки постоянно кто-то дежурит. Поначалу мы чередовались с родителями, потом отец вернулся на работу, а на следующий день и мама. А я сделал всё, чтобы их не грызла совесть. Наблюдать с утра до утра и их унылые физиономии — уже выше моих сил. Мне проще находиться здесь сутки напролёт одному. Ну, не совсем одному — с Рицкой. Но дозировано. Такаги-сенсей также считает, что пока лучше избежать избыточного потока новой информации.
Домой прихожу ночевать через раз, и то только для того, чтобы взять себе чистую одежду. Местные медсёстры, проникнувшись сопливостью моей истории, разрешили уже не только ночевать в свободной палате рядом с Рицкиной, но и пользоваться душем для персонала на этаже. Наверное, слишком жалобный вид я имею, часами просиживая на лавке в коридоре, когда из палаты Рицки меня снова и снова выгоняет его лечащий врач.
И видимо, так думают не они одни, потому что в один из таких моментов я внезапно обнаруживаю стаканчик кофе, втиснутый мне в пальцы.
Уж не знаю, за каким чёртом он сюда припёрся — ведь даже не позвонил и ни одного сообщения не отправил. Просто пришёл, взял мне кофе и теперь стоит, глядя на меня с каким-то странным выражением. Очевидно, проявление сочувствия поддаётся Соби с трудом, вот я и имею удовольствие сейчас наблюдать эту невнятную гримасу. А вот тревогу ему и изображать не нужно — аж по Связи чувствую. И почему-то злит даже не то, что он набрался наглости сюда явиться, не то, что он пытается выказать участие, и не его волнение, а то, что волноваться он пришёл за меня. На Рицку ему совершенно плевать. Поэтому я только дёргаю головой в сторону лестницы и приказываю ему убраться.
Несмотря на то что Рицку ежедневно посещает пачка врачей, а анализы и тесты с завидным постоянством продолжаются, видя его ото дня в день, никаких изменений я не замечаю. То есть совершенно никаких. Как он очнулся в этом полусомнамбулическом состоянии, так и остаётся. Говорит тихо, сам весь вялый и задумчивый, движения медленные и осторожные. С первого дня так и не улыбнулся по-настоящему ни разу.
