Ближе к обеду пришлось отпустить бачковых, потому что работа работой, а матрос должен получить горячий приварок вовремя, потом сыграли малую приборку, и Веригин — хотел он этого или не хотел — разрешил уйти с палубы и приборщикам, а там пришлось и самому идти подготовиться к обеду. Он молча козырнул Медовикову, дескать, ты уж сам тут расстарайся, голубчик, как знаешь, прошел к себе в каюту, скинул пропахший по́том рабочий кителек, помылся и, когда оделся во все чистое и свежее, почувствовал некое облегчение.
Без пяти двенадцать он появился в салоне и присоединился к лейтенантской группе, которая с живостью обсуждала распоряжение командира соединения о том, чтобы личный состав всех кораблей и береговых служб прошел проверку на предмет, как предписывалось в том приказе, умения держаться на воде, а проще говоря, плавать. В некотором роде это было новшество и поэтому, естественно, занимало лейтенантские умы, офицеры же постарше, а следовательно, и помудрее смотрели на это как на дополнительную повинность, отвертеться от которой не удастся. А раз так, то стоило ли попусту трепать языком и портить себе настроение?
Радисты включили корабельную трансляцию, невидимые часы начали многоточиями отбивать секунды, и, как только прозвучал первый сигнал, в салон вошел старпом Пологов, как всегда озабоченный, невеселый, но свежий и отутюженный с маковки до пят. Пологов негромко позвал: «Прошу к столу» — и первым направился из салона в кают-компанию. Вестовые с той стороны распахнули обе створки, и старпом прошествовал в кают-компанию, как к алтарю.
Обед был будничный, дел у всех хватало, поэтому хотя ели и не торопясь, но и разговорами не увлекались, да и еда ради вегетарианского дня подавалась постная. Сидевший справа от Веригина Самогорнов был скучен, больше помалкивал и никого не задирал.
— Как у тебя? — спросил его Веригин.
— Никак. Еле управились с одним орудием.
— А я и этого не успел.
Самогорнов, казалось, не слышал его.
— Не пойму, в чем дело. Может, смазку перед стрельбой плохо удалили, и она дала такой нагар, может, порох не той марки попался.
Веригин словно бы тоже не слушал Самогорнова.
— Никогда не думал, что это такое нудное занятие.
— А ты не думай. Тут думать много не надо: плоское таскай, круглое катай. А еще и так говорят: любишь кататься, люби и саночки возить.
— Катался-то, скажем, Кожемякин, — возразил Веригин, имея в виду, что стрельбы были калибровые и управлял огнем комдив.
— Ишь ты, — только и сказал Самогорнов.
Адмиральского часа, когда команде разрешалось согласно летнему расписанию отойти к недолгому сну, в первом дивизионе не было, команды башен опять, выражаясь словами Самогорнова, катали круглое и таскали плоское; первая башня наконец-то пробанила одно орудие, его насухо вытерли, наложили смазку, закрыли пробкой, надели чехол, и все перешли на следующее, которое оказалось податливее. Работы пошли веселее, а там вскоре прибежал рассыльный вахтенного офицера и позвал Самогорнова с Веригиным на ют.
Возле рубки вахтенного офицера уже собрались Пологов со Студеницыным и Кожемякиным, командиры групп управлений и кормовых башен; напротив офицеров вдоль борта в шеренгу по одному выстроились матросы и старшины, вещи их, как и полагалось в этих случаях, лежали у ног. На ленточках у прибывших тускло золотилось: «Северный флот», а на погончиках у матросов стояли литеры «СФ», и Веригин понял, что это прибыли североморцы взамен списанных в экипаж.
Строй обходил Пологов, он громко спрашивал, чтобы его слышали офицеры, стоящие в стороне, и матросы и старшины отвечали тоже громко и весело, было видно, что им нравилось и то, как спрашивает старпом, и то, как они сами отвечают. Экипированы они были хорошо, даже с некоторым шиком. Пологов придирчиво оглядывал их, словно бы желая придраться и показать, что хотя они и североморцы, и все такое прочее, но Балтика издавна славилась своей дисциплиной, так что, милые-хорошие, придется и вам теперь приводить себя в порядок. Но придраться-то, в общем, было не к чему.
Возле старшего матроса с весьма юным лицом — юным даже среди прочих в большинстве своем юных лиц — старпом Пологов задержался.
— Из юнг?
Старший матрос ответил живо и весело:
— Так точно, товарищ капитан второго ранга, из юнг.
— Вы что же, судя по вашим нашивкам и возрасту, и матросом не были? Сразу в старшие записались?
— Никак нет, был, — все так же живо отвечал старший матрос, — два месяца.
— Ваша фамилия?
— Паленов.
— Правильно, Паленов. И вы, кажется, аттестованы на младшего командира?
— Так точно, но звание присвоить не успели.
— Будете служить так, как служили на Севере, быстро присвоим. Кстати, где вы учились? На Севере?
— Никак нет. В Кронштадте, в школе Оружия.
— И знавали патриархов? — улыбаясь, спросил Пологов.
— Так точно, всех троих.
— А на Север как попали? Юнг, помнится, после войны списывали только на Балтику и на Черное море.
— Я закончил школу по первому разряду с отличием, поэтому мне было предоставлено право выбора флота.
— И вы выбрали Северный?
— Так точно.
— И не раскаивались?
— Никак нет.
