Когда на стол собрали кое-какую закусь, тесть налил по первой, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и выпил, а выпив и порозовев, пожевал кружок колбасы и все же сказал:
— Ты уж, Андрей, на нас не обижайся. Народ мы простой, рабочий. Все мы тут с Балтийского: и я со старухой, и Нюра с Мишей, и соседи оттуда же. Живем как полагается: что есть — вместе, а чего нет — пополам. А вы с Варей немного в сторону от рабочей колеи пошли, ну да ведь не всем же быть рабочими. Живите дружно, как мы живем, а все остальное приложится.
Он хотел налить по второй, но передумал и сразу всех стал поторапливать:
— Это потом, а сейчас мы все, мужики, наладимся в баню. Попариться надо. С дороги это хорошо. План, значит, у нас будет такой: сейчас прямо в баньку, и чего следует с собой возьмем, потом заглянем в «Баварию», а к тому времени все будет в ажуре.
— Варя уже может прийти, — запротестовал было Веригин, но тесть протеста не принял, сочтя его, видимо, неосновательным.
— Придет и подождет. Она где должна мужа встречать? Дома. А она, спрашивается, где? Неизвестно. Вот пусть теперь и пеняет на себя.
— Я же сам виноват, что не известил.
— Мужик, в особенности моряк, виноватым не бывает, — строго поправил его тесть. — На том и стой, тогда и семья крепкая будет. Отпустишь вожжи — пеняй на себя.
— Как это пенять на себя? — не понял Веригин.
— А очень просто… Сам поймешь, а чего не поймешь — не обессудь. Учителей в этом деле нет. В этом деле у нас должна быть поголовная грамотность. Понятно?
— Понятно, — не очень уверенно повторил Веригин, а Нюра тем временем собрала им бельишко, положив кое-что и на долю Веригина — трусы, майку, носки, что уж нашлось, — и тесть с Михаилом переоделись в выходные костюмы. Михаил подхватил чемоданчик, и мужики все втроем выкатились на лестницу, полутемной же лестницей спустились вниз и оказались на душной улице, вдоль которой ветер порывами, как будто взмахами метлы, мел пыль и мелкий сор. Веригин еще надеялся, что встретит Варьку у ворот и ему не придется тащиться в эту несчастную баню, но Варька им не встречалась, и тогда Веригин, ожесточась и мысленно на все махнув рукой и уже ни о чем не тужа — будь что будет, — зашагал вместе с тестем и Михаилом, сойдя с тротуара на мостовую.
День и с утра был жаркий, жар и к вечеру не спадал, и в тужурке Веригин чувствовал себя несколько неуютно, но возвращаться домой уже не хотелось, и тесть, судя по всему, человек скорый и решительный, мог обидеться. «Да ладно, — подумал Веригин, — эка беда… Попарюсь, по крайней мере, да пивка выпью…» И вдруг его осенила догадка: а что, если Варька помчалась на свидание? И они — и тесть и Михаил — этой самой банькой его только отвлекают, так сказать, маневрируют? Веригину стало совсем жарко и нехорошо, он даже остановился и пробормотал, похлопав себя по карманам:
— Вот черт, папиросы дома забыл…
И тесть и Михаил тотчас же с обеих сторон услужливо протянули свои — тесть курил «Норд», Михаил — «Беломор», — и Веригин взял «беломорину», но прикурил от тестевой спички, как бы разделил гостеприимство пополам; и тесть с Михаилом остались довольны.
— А все-таки куда могла подеваться Варька? — вслух, но словно бы больше для себя спросил Веригин.
— А… — сказал тесть, — к портнихе небось утекла. Или к подружке своей, Даше Крутовой.
— Это кто такая? — насторожился Веригин.
— В институте вместе учатся, — начал было объяснять тесть, но, заметив, что Веригин нервничает, успокоил его: — Ты насчет этого чего не волнуйся. Мы ей тут волю не дадим. Варвара — жена мужняя, и все, точка. А Даша Крутова девушка обстоятельная. У ней и отец — моряк в больших чинах, и дед тоже боцман. — И сочтя, видимо, что высказался полностью и неясностей больше в этом деле не должно быть, словно бы что-то вспомнил и остановился. — В «Баварию» зайдем. Тут все мужики свои, надо поздоровкаться.
Они гуськом — тесть впереди, за ним Веригин и следом Михаил — спустились в подвальчик, отсчитав три ступеньки, и очутились в весьма просторном и чистом заведении, в котором за столиками сидел рабочий люд и чинно пил пиво.
— Здорово, мужики, — промолвил негромко тесть и, когда ему ответили: «Будь здоров», «Здорово», — сказал, обращаясь сразу ко всем: — Вот зять с флотов приехал. Офицер.
— Подсаживайся к нам, — позвали и из-за одного столика, и из-за другого.
— Ни-ни, — важно сказал тесть и предостерегающе поднял руку, дескать, не просите и не уговаривайте — не можем, и в то же время был страшно доволен, что все так получилось, и не скрывал этого. — Мы только пивка, и в баньку. С дороги это впечатляет.
— С дороги и другое кое-что впечатляет.
— Другое — это потом.
Они выпили пива и так же чинно — гуськом — выбрались наверх, в пыльный зной улицы, и, пройдя шагов сто, неожиданно остановились, и тесть опять предложил:
— Надо к «Стеньке» зайти, там тоже мужики свои.
— Чего уж к «Стеньке»-то в такую даль переться, — заартачился Михаил. — «Три поросенка» ближе.
— Помолчи, — остерег его тесть. — «Три поросенка» про каждую шваль, а «Стенька» для почтенной публики.
