Однако это были небольшие неприятности, ежедневные заботы, которые легко забывались в баре отеля после концерта. Группа уже думала о будущем. Одним вечером в Ньюкасле я случайно свернул в сторону раздевалки и увидел, как Ларс и Менш, сгрудившись у кассетного плеера, прокручивали назад и вперед семиминутный плюс One, в поисках места, которое они могли бы обрезать, чтобы уместить песню в стандарты американского радио. Моментально осознав, что я вторгся в очень ответственный момент (особенно для Ларса, который всегда считал, что концепция редактирования длительности треков с альбома до удобных для радио синглов несовместима с философией Metallica), я сразу же принял предложение Менша «убраться к черту» и закрыл за собой дверь. В ретроспективе надо заметить, что именно такой прагматизм вскоре отделил Metallica от Iron Maiden и Motorhead. Группы, на алтарь которых они молились, будучи детьми, теперь остались далеко позади во всех отношениях. Ларсу уже было недостаточно того, что они «самая быстрая, тяжелая» группа в Америке, теперь он смотрел на более крупный сверкающий приз. Быть не просто лучшими, но самыми большими».
Как позже высказывался Менш, Metallica была «подобна Grateful Dead хеви-метала. Они могут продавать самостоятельно столько, сколько уже продают. Продвинуться дальше означает редактировать песню для сингла, сделать видео – всё обычные дела. И они понимают, что это единственный способ расширить аудиторию. Это не шестидесятые, когда что-то извне могло оказать массовое воздействие. Или как комментировал Ларс: «Мое мнение таково: если мы уберем последнее гитарное соло, то песню может услышать больше людей, затем они купят альбом – послушать полную версию – и подсядут на музыку Metallica, и это отлично. One идет почти восемь минут, в ней двадцать три гитарных соло, мы можем немножко подрезать ее».
Сингл One, увидев свет в феврале 1989 года, в середине их первого собственного стадионного тура по Америке, который действительно превратил его в самый главный и успешный сингл Metallica. Он так и не был отредактирован под формат радио. Это также сыграло важную роль, поскольку группа в итоге согласилась сделать на него видеоклип. Так другое незыблемое правило было нарушено, но Ларс объяснял это, пользуясь достаточно правдоподобной философией. «Если бы получилось дерьмо, мы бы никогда не выложили его, – просто сказал он. – Такова была сделка. Но у нас неплохо получилось, и мы подумали, а почему бы и нет?» Снятый в декабре 1988 года в помещении, напоминающем подземное бомбоубежище (а на самом деле склад на Лонг-Бич), клип на One стал поразительно законченным произведением, особенно учитывая, что это была первая работа. Он был построен вокруг реальных съемок из фильма «Джонни взял ружье», в котором снимался Джейсон Робардс, чередующихся со вспышками стробоскопа и съемками группы, исполняющей песню. Видео One сделало для Metallica то, что не смогла ни одна из записей и живых концертов, с Клиффом или без него: упрочило репутацию как музыкальных новаторов и переместило группу в лигу главных рок-звезд.
Они были на волоске от провала, когда им отказала целая вереница видеорежиссеров, но потом смогли договориться с Майклом Саломоном, наиболее известным по своей предыдущей работе с Долли Партон и Глен Кэмбелл. Главным вопросом для Саломона был поиск баланса между исполнением группы и кадрами фильма. «Это слишком сложная история, чтобы сделать ее из парочки музыкальных кусочков отсюда и оттуда; так бы просто не сработало», – размышлял он позже. В конце концов, Саломон решил следовать своему инстинкту и сделал лучшее видео из возможных, добавляя секунду изображения группы, закрывая почти каждое соло кадрами из фильма и включая отрывки диалога, иногда затмевающего музыку. «Их музыкальная сущность говорила: «Это не круто, мы не слышим музыку». Однако я думаю, они понимали, что элемент истории был гораздо важнее». Это был важный урок, который они хорошо усвоили. Все самые лучшие видео, которые они сняли после, обязаны тому, что они рискнули со съемкой One. Они стали самостоятельными мини-рассказами, которые чередовались с разного рода изображениями: войны, заключенных, кошмаров, автомобильных путешествий, снов, белых лошадей… и, в конечном счете, даже девушек.
