Метамаг. Кодекс Изгоя. Том 1-2. полностью

Дверь в квартиру 56 скрипнула, будто жалуясь на несправедливость. В прихожей валялись конверты с красными штрих-кодами — квитанции, которые я боялся открывать. На кухне пахло плесенью и одиночеством. Я налил в стакан тёплой воды из-под крана, смешал с виски, достал из тумбочки пузырёк с ксанаксом.«Одна таблетка — 0.5 мг алпразолама. Максимальная суточная доза — 4 мг», — прошептал он, глотая горькую пилюлю. Впрочем, сразу захотелось выпить ещё. Следующий день прошёл как в тумане. Наступила новая ночь.

4:02 ночи. Гостиная.

Окно в гостиной выходило на заброшенный двор-колодец. Где-то там, за ржавыми гаражами, текла Нева. Я прикурил, наблюдая, как дым смешивается с дождём за стеклом. В голове всплыли карты — не сегодняшние, а те, что раздавали десять лет назад в казино «Кристалл». Тогда я проиграл первый миллион. Тогда Марина ушла, прихватив Диму. Тогда жизнь начала напоминать бесконечный ряд Фибоначчи, где каждое следующее падение больше предыдущего.

Я потянулся к полке с книгами. Между томами «Теории катастроф» Рене Тома и «Нестандартного анализа» Лёвнера лежала фотография: Денис, Марина и пятилетний Дима в парке аттракционов. Мальчик смеялся, держа в руках огромную вату.«Если бы я тогда остановился...» Мысль оборвалась. Остановиться — значит признать, что теория вероятностей несовершенна. А это было равносильно признанию, что вся моя жизнь — ошибка. Впрочем, кажется, именно так и было

Грохот мусорного бака во дворе заставил вздрогнуть. Я потушил сигарету, резко дёрнув штору. В темноте мелькнула тень — или показалось? «Параноидальные идеи — частый спутник тревожного расстройства», — попытался успокоить себя. Но руки сами потянулись проверить замок.

5:17 утра. Лестничная клетка.

Я вышел в подъезд за сигаретами — или просто чтобы убедиться, что мир за дверью всё ещё существует. Лифт, кажется, застрял где-то между этажами, издавая жалобные щелчки. Я же пошёл по лестнице, бормоча:«Первый этаж — 20 ступеней, второй — 18, третий...» Счёт успокаивал.

На своём пятом этаже я замер. Дверь лифта была приоткрыта, а за ней — кожаные куртки. Две? Три? Тени шевельнулись, услышав мои шаги. Я резко развернулся, но сзади уже раздался скрип.

«Бежать? Казалось, бежать некуда. Остаётся самый абсурдный вариант — чудо». Но чудеса, как мы знаем, имеют вероятность 0.000003%.

Ступени под ногами превратились в размытую последовательность — вниз, только вниз. Я прыгал через две, три, цепляясь за перила, как маятник, сорвавшийся с оси. Сверху уже гремели голоса: «Давай, сука, беги! Всё равно дыру во лбу найдешь!»

Я врезался в дверь подъезда плечом, выскочив во двор. Дождь хлестал по лицу, превращая асфальт в чёрное зеркало. Справа — забор с колючей проволокой, слева — узкий проход между гаражами.«Проход — ловушка. Забор — шанс». Выбор был очевиден даже без формул.

Ржавая сетка впилась в ладони. Я карабкался, слыша за спиной хриплый смех. «Тарзан охреневший!» — крикнул кто-то, прежде чем я рухнул в грязь по ту сторону.

Стройплощадка. Краны замерли, как скелеты динозавров. Бетонные блоки, ямы, лужи с масляной плёнкой. Я нырнул под грузовик, прижимаясь животом к холодной земле. Фонарики засверкали вдалеке.

— Разделились, — прошептал Семёныч, и голос его эхом пополз по металлическим балкам. — Ты ж умный. Знаешь, как крысы в лабиринте дохнут?

Я пополз к штабелю кирпичей. В кармане звякнул телефон — СМС. «Дима…»— мелькнуло в голове, но достать его значило выдать себя. Я прижался к стене бытовки, считая шаги по ритму: два слева, тяжёлые и неторопливые, один справа — быстрый, с подволакиванием ноги.

Рывок через открытое пространство. Ноги скользили по глине, ветер свистел в ушах. За спиной грохнул выстрел — или хлопок лопнувшей шины? Не оглядываться.«До набережной — семь минут бега. Там люди, камеры, жизнь».

Но город спал. Мостовая блестела под редкими фонарями, как змеиная кожа. Я свернул в арку, вдохнув запах спирта и помоев. Бродяга у костра в бочке хрипло засмеялся, увидев меня

За углом ждал рынок. Павильоны с тентами колыхались на ветру, будто чёрные паруса. Я нырнул между лотками, опрокидывая ящики с гнилыми яблоками. Сзади рухнула палатка — кто-то влетел в неё, матерится.

— Я тебя, гада, на фарш пущу!

Я перепрыгнул через забор охраны, схватил велосипед у киоска с шаурмой, который кто-то забыл пристегнуть замком. Педали крутились быстрее мысли. «Они на машине. Значит, перекроют перекрёстки. Значит, только доки».