Калибр его ракетопуль – шестнадцать миллиметров – позволял карабину пробивать не только бронежилеты любого класса, даже с расстояния в два километра, но и поражать бронетранспортёры, БМП и танки – с боковых позиций.
Кроме того, Иннокентий и Тарас взяли современные пистолеты «укротитель», корни разработки которых уходили к создателям пистолета Лебедева в двадцать третьем реале, и комиссар Руденя, прошедший хорошую военную подготовку от лейтенанта до генерала войск особого назначения, помог им синхронизировать пистолеты под личность тех, кому они предназначались. Стрелять они позволяли только владельцам.
Вооружились также миньонами, выглядевшими как крупные фасолины чёрного цвета, ножами с молекулярной заточкой и светозвуковыми гранатами, которые тут назывались не «звучарами», а «глуморами».
И, наконец, всем достались антидроновые излучатели, похожие на улитки и крепящиеся на шлемах, а также голографические маскеры, создающие виртуальные лица несуществующих людей. В сами же шлемы боевых «скорпионов» были вмонтированы ещё и защитные устройства от психотронного излучения. Их называли «вшинниками».
Иннокентий поинтересовался, есть ли на складе излучатели «удав», которыми пользовались полицейские для разгона демонстрантов, но Руденя отрицательно мотнул головой.
– Это оружие под запретом.
– А неймсы дадите?
– И неймсов здесь нет, ими вооружают только смершевцев.
– Жаль.
– Что такое неймс? – спросил Шалва.
– Излучатель сверхвысокочастотного поля, которое нейтрализует молекулярные связи. При попадании на предмет тот распадается облачком пара.
– Круто! Ты говорил ещё о каких-то испарителях, вскипячивающих кровь.
– Они нам не пригодятся, это вообще убийственное оружие.
– Полностью согласен.
После всех манипуляций с экипировкой десантники собрались в пустой комнатушке с неработающим монитором, и Руденя оглядел ждущие лица бойцов.
– Стефания содержится в психоневрологическом диспансере Минобороны, в трёх километрах от города. По нашим данным, диспансер охраняется батальоном ФСО, а кроме того, в блоке «А», где находятся ВИП-палаты для командного состава армии, дежурят профи контрразведки «Смерш». Это чистой воды засада.
– Следовало ожидать, – сказал Иннокентий. – Было бы странно, если бы «Баталер» не рассчитал операцию захвата, зная, что я приду за Стешей.
– Учтите, – сказал Войков, – «Баталер» наверняка подготовил кучу сюрпризов.
– И это прогнозируемо, – сказал Итан. – Тарас, что скажешь?
Задумавшийся капитан очнулся.
– Дайте поразмышлять.
Иннокентий кивнул.
– В твоём реале Стефанию охраняет примерно та же система, что и Старуха, несмотря на отсутствие у нас оной по причине более низкого уровня айти-технологий. Но и Старуха, и «Баталер» – это суть потомки человеческой системы охраны, и совершают они одни и те же ошибки.
– Какие? – заинтересовался Руденя.
– Их ошибки порождены человеческой психикой, которую заложили в них разработчики-люди. Это тот самый человеческий фактор, разделение психики человека на ангельское и дьявольское. Ещё ни одна война не начиналась ангельским началом, и человечество обречено на ошибки, пока не изживёт дьявола.
– Что-то слишком заумно, – ухмыльнулся Шалва. – Будь проще, Кеша, и люди к тебе потянутся.
– Вообще-то я имел в виду общий порядок действий ИИ. В двадцать третьем реале засаду устроили спецслужбы. В сорок первом – те же спецслужбы под управлением Старухи. В моём восемьдесят восьмом то же самое рассчитал и «Баталер». Потому что обе ИИ-системы действуют по шаблону. Но они не знают о нашем опыте противодействия засадам.
Тарас вспомнил разговор с майором Лабинским, когда тот высказывал своё мнение о действиях похитителей Снежаны.
– Вот же мать через мать! Использование заложницы старо как мир, но ведь действует?!
– То есть ты хочешь сказать, что они находятся в русле тех же расчётов, потому что ни Старуха не имеет возможности связаться с двадцать третьим реалом, ни «Баталер».
– Совершенно верно. А мы просто учтём все факторы.
Стало тихо.
– А если «Баталер» умней Старухи? – проговорил Штопор с сомнением. – Насколько мне известно, искусственные интеллекты постоянно обучаются.
– Нет ничего более постоянного, чем человеческий фактор, – сказал Жора Солоухин флегматично. Заметив, что все смотрят на него, сержант смутился. – Я ляпнул что-то не то?
– Мой ты Бангладеш! – усмехнулся Шалва. – Тебе надо было поступать в институт на философское отделение.
– Ещё успею.
– Итак, о философии лучше всего рассуждать за кружкой пива, – сказал Тарас. – Я согласен, что какими бы умными ИИ ни были, в глубинах их программ торчат уши человеческой психики. Так?
– Красиво говоришь, командир! – похвалил его Шалва.
Тарас посмотрел на лейтенанта в упор, и тот виновато шмыгнул носом.
– Звыняй, командир, нервничаю я.
Тарас посмотрел на Иннокентия.
– Что предлагаешь?
– Пойдём двумя группами.
Шалва фыркнул, но под взглядами Лобовых сделал вид, что это у него что-то в носу.
Тарас понял его: когда они собирались освобождать Лавинию, те же слова произнёс Итан.
