Шестая шахта не работала с начала СВО, а её территория превратилась в мусорный полигон, на который свозили все подбитые в боях военные машины, не подлежащие ремонту. Территория была огорожена (скорее для защиты от вездесущей ребятни) и охранялась военной полицией.
Проводник показал на входе красный прямоугольник универсального допуска, выдаваемого только для сотрудников спецслужб, и отряд пропустили на территорию шахты.
Проводником был начальник отдела, в котором служил Иннокентий, высокий и молодой, всего лет под сорок, отпустивший длинные белокурые волосы. Как оказалось, он был связан с Русским офицерским корпусом как его стажёр (в сто одиннадцатом реале это было Братство офицеров России – БОР), поэтому Иннокентию легко удалось договориться с ним, объяснив, что происходит. Остальное было, как говорят в таких случаях, делом техники.
После того как Итан «смотался» в свой сорок первый реал и приволок одежду для Лавинии вместе с полной сумкой армейского пайка (где он добыл его, осталось тайной), десантники вооружили женщин, оставили их в трёхсотом реале и перешли границу восемьдесят восьмого.
Светиться раньше времени перед камерами контрнадзора, расставленными по всем общественным местам города и практически на каждой улице, не хотелось, поэтому после уточнения координат решили выйти прямо в здании железнодорожного института (где в сорок первом реале Итан уже побывал дважды и откуда надзорикам удалось вывести Лавинию), но уже в восемьдесят восьмом реале Иннокентия. Оказалось, здание сохранилось и здесь, да так и осталось высшим учебным заведением Луганска.
Рискнули, вышли в темноте какого-то помещения, обследовали соседние и коридор, никого не обнаружили, кроме сторожа возле центрального входа. Однако решили его не трогать, чтобы не вызывать подозрения у случайных свидетелей. Иннокентий хотел позвонить отцу, чтобы выяснить обстановку, но вовремя одумался. Мобильные телефоны его родственников наверняка прослушивались. Тогда он созвонился с начальником отдела цифры, и Станислав Войков неожиданно предложил помощь.
– Рад, что ты на свободе, – сказал он, узнав, кто звонит. – Все твои выводы подтвердились, нужные умы уже работают с этой темой, скрыто от «ИИмперии», разумеется, потому что на кону создание гибридной цивилизации с полным подчинением ИИ.
Иннокентий вспомнил, что он действительно звонил начальнику пару недель назад, но не ожидал, что тот проникнется его опасениями и начнёт искать способ решить проблему.
– Ростки глобальной гибридной человеко-машинной системы уже существуют.
– Верно, эскомберы, – согласился Войков. – Но они пока что индивидуальны и не играют особой роли, да и служат только там, где не требуется высокий интеллект, охранниками или киллерботами. А вот превращение всех людей в эскомбер-массу – это серьёзно. Будем драться. – Ося хохотнул. – За свободу и независимость.
Ровно в девять часов вечера к отряду присоединился ещё один человек, генкомиссар Корпуса Руденя, сухопарый, высокий, седой, неулыбчивый. Одет он был в обычный гражданский уник серо-синего цвета, со стоячим воротником. Поздоровавшись со всеми и озадаченно оглядев троих «братьев» Лобовых, он повёл их за собой.
Ржавеющих остовов боевых машин на территории шахты нагромождено было сотни, если не тысячи, в основном западного производства, – пришлось петлять, обходя воняющие соляркой, ржавым железом, горевшим пластиком и керамикой, размолотые снарядами платформы танков, БТР и БМП. Но Руденя свернул не к главной вышке шахты, а левее, к скромному ангарчику с горбом подъёмника на крыше, и здесь уже делегацию встретила настоящая охрана, только не живая, а безлюдная, автоматическая.
Ангарчик, с виду из гофрированного стеклобетона, казался сиротливым и заброшенным, но стоило подойти к его двери, как она беззвучно открылась, а когда десантники шагнули внутрь, к ним подползла бесплотная тележка, которая опустила отряд под землю на глубину около двадцати метров. Живые люди так и не показались, но Иннокентий чувствовал, что за гостями следят внимательные глаза.
На нижней площадке вспыхнул неяркий красный свет, с гулом откатилась круглая металлическая плита с поперечными балками, и Руденя первым шагнул в начинавшийся тоннель.
Впрочем, далеко по тоннелю прогуливаться не пришлось. Слева и справа начали открываться металлические двери, и, посетив шесть камер за ними, десантники получили всё, что просил Иннокентий.
Тарас хотел было оставить у себя и своих бойцов привычные автоматы, которыми их снабдили на базе ССО под Новоазовском, однако Иннокентий настоял на своём, и «шептуны» остались в арсенале РОКа. Зато каждый диверсант получил либо автомат «чёрный баланс» с четырьмя магазинами патронов к ним калибра семь миллиметров, либо карабин «дракон». Последний взяли только двое: Штопор и сам Иннокентий. Выглядел он футуристично и грозно, словно предназначался больше для съёмок блокбастеров о войнах будущего, но и в самом деле, по словам математика, являлся вершиной российского стрелкового оружия.
