После разговора с Шелестом экипаж катера принялся наводить порядок на МРК после стрельб, а его охрана отправилась на берег в расположение батальона охраны периметра базы, где их временно поселили.
Пока шли стрельбы, Снежана успела пообщаться с начальником гарнизона, после чего Тарасу с бойцами досталась отдельная комната с четырьмя кроватями. Сама она заняла однокомнатную офицерскую квартирку, которую любезно предоставил красавице-майору начальник Иван Левчук, тоже майор. Модельная внешность сестры Шелеста действовала на него завораживающе.
Завтракали в офицерской столовой на двадцать мест, запрятанной от внешнего наблюдения в полуподвальном помещении одного из приземистых портовых сооружений. База принадлежала корпусу специальных морских операций и была замаскирована так, что никакие дроны и спутники не могли разглядеть начинку пакгаузов и «лачуг», ничем не отличавшихся от обычных рыболовецких строений.
– Расскажите, как отстрелялись на сей раз, – попросила Снежана, сев за столик, где уже устроились Тарас и Миша Ларин.
Шалва и Жора Солоухин расположились за соседним столиком.
Утро двадцатого июля ознаменовалось облаками и прохладным бризом с моря, но в столовой было душновато, и парни расстегнули свои комби, насколько дозволял крой. Шалва был волосат и потел, что всегда доставляло ему массу хлопот. Ларин как-то заметил, что тот, как грузин, не должен страдать от перенагрева, на что получил ответку в стиле Штопора:
– Сам ты Бодайбо, Котяра! Я хоть и грузин, да родился на Украине.
– Тогда ты хохол.
– А ты тогда еврей, потому что родился в своей Йозефовке!
В тот раз пикировка друзей закончилась общим хохотом, потому что Ларин действительно был уроженцем деревни в Смоленской губернии под названием Йозефовка. Сам же Михаил, если сравнивать обоих пикировщиков, был наполовину русским, наполовину белорусом и никогда не потел.
– Нормально отстрелялись, – ответил он на вопрос разведчицы. – Четыре «коалы» в точку с разбросом в полметра. Слушай, командир, – спросил Михаил, доев яичницу, – а почему бы нам не грохнуть шишек покрупней? А то лупим по пешкам, в то время как серьёзные фигуры не трогаем.
– Кого ты называешь пешками? – поинтересовалась Снежана.
– Что наёмники, что лётчики, что подводники – все пешки. Бить надо по базам НАТО, схронам ЦРУ и МИ-6, да по офисам евросоветников, где сидят разработчики диверсионных операций. Тогда они прочувствуют, что такое война. А так у нас люди гибнут, что наши, что украинские, а для них это всего лишь увлекательная игра.
– Всему своё время, – проговорил Тарас.
Он подметил, как завтракавшие у стены зальчика молодые парни в стандартном камуфляже поглядывают на Снежану и смеются. Прислушался.
Белобрысый здоровяк с матом оценивал достоинства фигуры Снежаны и на её спутников внимания не обращал.
Разбираться со своими боевыми товарищами не хотелось, и Тарас отвлёкся на новую шутливую перепалку Штопора и Солоухина, но хохот за столиком парней (все трое – младшие лейтенанты, судя по матерчатым погончикам с одной звёздочкой) усилился, донеслось похабное замечание здоровяка о груди Снежаны.
– За мной, – тихо сказал Тарас, вставая.
– Не надо, – поняла его Снежана, но он не остановился, подходя к хохочущей компании.
– Встать! – таким же негромким, но властным голосом проговорил Лобов.
Здоровяк с недоумением поднял на него глаза.
– Ты мне?
Тарас рывком за шиворот поднял его на ноги.
Сослуживцы белобрысого начали было вставать, но Штопор и Соло, надавив им на плечи, заставили сесть обратно.
Все бойцы, и Тарас в том числе, были в «барсиках», без погон и знаков различия, поэтому спутники весельчака качать права не решились, да и экипировка охранников МРК всем внушала уважение, но верзила посчитал себя оскорблённым. Он был ниже Тараса, но массивнее, и, наверное, редко получал отпор, что выразилось в его хриплом вопле:
– Отпусти, м…ла!
Тарас левой рукой взял его за ухо, правой выкрутил могучую лапу лейтенанта, преодолевая сопротивление, повернул к Снежане лицом.
– Извинись!
– К-какого… с-сучара… отпусти… убью!
Тарас зажал его ухо клещами пальцев.
– Извинись!
– А-а… больно! Отпус… ребя… хто ты такой?!
– Полковник Лобачевский. Повторять больше не буду, оторву ухо!
– З-вини… те… трищ плковнк… отпустите!
Тарас выпустил руку и ухо шутника.
– Фамилия, подразделение!
– Фортунотов… второй погранотряд… – Верзила прижал ладонь к пылающему уху. В глазах его стыли страх и ненависть. – Я… н-не знал…
– Терпеть ненавижу хамов! – проворчал Штопор.
– Слышал?
– Д-да… п-понял…
– Меняй поведение, не то лишишься и этой звёздочки!
– Д-да, учту… трищ плковник…
– На фронт таких надо забирать, – с отвращением сказал Шалва.
Снежана встала и вышла первой.
Тарас в сопровождении бойцов последовал за ней.
Оставшиеся в помещении герои инцидента и новые посетители в полной тишине смотрели им вслед.
– Обязательно надо было устраивать показуху? – сердито спросила Снежана.
– Это не показуха, товарищ майор, – запротестовал Шалва. – Я бы вообще этому подонку морду набил!
