– Каким образом? – с любопытством спросил Флавий. – Впрочем, догадываюсь. О вас ходят слухи, что вы легко ускользаете от преследования.
– Это не слухи.
– Объясните.
– Не сейчас.
– Хотя бы в двух словах, для понимания.
– Этот способ разработал мой… можно сказать, родич, Иннокентий Лобов, живущий в другом реале… э-э, в другой копии Метавселенной. Не спрашивайте, где она находится, я не отвечу. Иннокентий утверждает, что все копии пронизывают друг друга в каком-то сумасшедшем многомерном пространстве. Сам он обитает в восемьдесят восьмой реальности, мы с вами в сорок первой. Но, опять же, это долгий разговор. Я могу перемещаться из реала в реал, и этого пока достаточно.
Собеседник задумчиво ощупал лицо Лобова ставшими матово-стальными глазами.
– Фантастика…
Итан не ответил. Возражать не хотелось.
Комиссар РОКа перестал прощупывать его рентгеновскими лучами глаз.
– Хорошо, я понял. Чего вы хотите?
– Фемистокл вам не говорил?
– Речь шла о разработке вирусной программы.
– Все мои… братья, а их трое, живущие в других копиях мира, испытывают одну и ту же проблему: нас пытаются ликвидировать большие ИИ. У нас это Старуха…
Флавий кивнул:
– «Маршалесса».
– В восемьдесят восьмом реале – «Баталер» и государственная «ИИмперия». Причём никто из нас не предатель и не враг России. Чтобы остаться живыми, мы решили создать специальную программу, внедрив которую в мозги ИИ можно решить проблему выживания, не ослабляя защитных функций государственных ИИ-структур.
Итан замолчал. В комнате стало тихо.
Лавиния продолжала кидать на него предупреждающие взгляды, но он остался спокоен. Пришла мысль, что, если даже Старуха подслушивает их разговор, пусть знает, что он не предаёт интересы страны.
– Да, это похоже на правду, – проговорил наконец комиссар. – Мы говорили с Фемистоклом. Но тут возникает не столько юридическая или физическая проблема, а скорее психологическая и этическая. Во-первых, никто не даст гарантии, что вирус не нарушит основную деятельность ИИ-систем до их отказа. Во-вторых, никто из наших специалистов не возьмётся создать такую вирус-программу. И в-третьих, вас никто не допустит до центров принятия решений и главных информационных баз. Дело даже не в каких-то отказах чиновников, дело в защите ИИ-систем. Они слишком хорошо защищены. Ну, и в четвёртых: вам никогда не дойти до управляющих контуров ИИ-систем.
Итан усмехнулся.
– Это… спорно.
Флавий приподнял выгоревшие брови.
– Вы приготовили какой-то сюрприз?
– Сюрпризом можно считать уже то, что мы сидим перед вами, а не в СИЗО.
Комиссар РОКа пожевал губами, поглядывая на Лавинию. Посерьёзнел.
– Боюсь, не скажу вам ничего обнадёживающего.
Итан напрягся, стараясь не выдать свои чувства.
– Это следует считать… отказом?
– Не окончательным, но близким к тому. – Старик развёл сухонькими ручками, грустно покивал. – Риск изувечить «Маршалессу», а тем более «Империю», слишком велик. Но мы ещё всё взвесим.
Итан сумел сохранить хладнокровие, поднял голову, улыбнулся по-лобовски.
– Что ж, по крайней мере вы меня выслушали и знаете, что я не враг народа и ни в чём не виноват.
– Итан… – робко проговорила Лавиния, которой пришла в голову какая-то мысль.
– Потом, – оборвал он спутницу, встал. – До свидания, Флавий… э? Простите за любопытство, это псевдоним или имя?
– Не поверите, – мелко засмеялся комиссар РОКа, – имя. Таким уж меня наградили родители. Кстати, и Фемистокл тоже имя, мы братья.
– Братья? – Теперь чисадмин не сомневался в сходстве обликов обоих сотрудников Корпуса, хотя они не бросались в глаза. – Вы одного возраста?
– Я старше на два года, но брат обогнал меня по статусу. Он генерал-лейтенант, я генерал-майор ВКС России. Ушёл со службы десять лет назад.
Итан протянул руку вставшему старику.
– Спасибо за приём.
– Не за что, дружище, звоните, если понадобится помощь. Дать номер мобильного?
– Диктуйте.
Флавий продиктовал одиннадцатизначный номер.
– Запомнили?
– Разумеется.
– Прощайте, – сказала Лавиния, беря Итана под руку.
Вышли во двор здания, двинулись по песчаной дорожке, обсаженной старыми липами и тополями.
– Что ты хотела мне сказать? – вспомнил Итан, разочарованный отказом начальника Корпуса до глубины души.
Лавиния смущённо призналась:
– Я вдруг подумала…
– Ты ещё и думать умеешь?
– Не шути!
– А ты не смейся!
– Хорошо.
Остановились у чугунной узорчатой ограды музея, он поцеловал девушку.
– Как говорил Штопор: сказав «а», научись делать «бэ».
Лавиния фыркнула.
– Шалва умеет подобрать интонацию. А подумала я об умной пуле.
– У нас остаётся два варианта. – Итан проводил взглядом проехавший по улице бронетранспортёр, накрытый сверху «зонтиком» для нейтрализации дронов. – Первый: найти Иннокентия и решать проблему умной пули с ним. Второй – то же самое с Таллием.
– Есть третий путь.
– Да? – удивился чисадмин.
– Самим разработать программу.
Он нахмурился, вглядываясь в потемневшие глаза спутницы, кардинально изменившей его жизнь.
– Разработать самим? Но для этого нужен классный программист…
