Над местностью, накрытой слоем облаков, плыла ночь. Слева от застывшей троицы белела в темноте какая-то громада, оказавшаяся деревенской избой. Вспомнилось название села – Лукьяновка. Избу прикрывали деревья, скорее всего яблони и груши, судя по доносившимся запахам.
Справа уходила в темень изгородь, за которой виднелись другие избы деревни.
На улице застыли металлические силуэты – бронемашины и пикапы с установленными в кузовах крупнокалиберными пулемётами. От них воняло соляркой и остывающим металлом.
Блиндаж венчал извилистую канаву, призванную играть роль хода сообщения, вьющуюся вдоль улицы по садам и огородам. Кое-где она была накрыта маскировочной сеткой, и Тарас понял, что там прячутся входы в окопы.
Время перевалило за намеченную точку отсчёта операции – двенадцать часов ночи, но было тепло и душно из-за низких облаков.
Штопор шевельнулся.
Песок под ним просел, потёк струйкой.
Замерли, настроенные на боевой экшен.
Тарас ткнул рукой в бугор под ними, вскинул руку вверх, сжав пальцы в кулак. Привыкшие к темноте бойцы разглядели жест, не требуя объяснений. Прежде чем отправляться искать пусковую установку, надо было обезвредить тыл, то есть проверить блиндаж, чтобы впоследствии не ожидать удара в спину.
Кроме того, за несколько минут они должны были определить координаты местонахождения командира артиллерийской бригады, отдавшего приказ выстрелить по Новоазовску, командира самой ПУ, нажавшего кнопку пуска ракет, а также операторов комплекса. По донесениям разведки, как космической, так и агентурной, пусковую «Точки У» обслуживали не только украинцы, но и наёмники-поляки, что только добавляло желания чевекистов разделаться с ними.
И, наконец, Шелест попросил Тараса установить координаты аэродрома, с которого взлетали Су-24 и F-16, нёсший ракету Storm Shadow. Очень хотелось одним ударом «коалами» покончить со всеми исполнителями чудовищного преступления.
Шалва дотронулся до плеча командира, сделал вид, будто смотрит в бинокль, ткнул пальцем в траншею.
– Охрана… – донёсся его слабый шёпот.
Тарас кивнул, посылая бойцов влево и вправо по траншее. Отсутствие часового напрягало.
Первым спустился в траншею Кот, шмыгнул по ходу траншеи влево, Шалва метнулся вправо.
Через несколько секунд выяснилась причина отсутствия часового: вэсэушник спал на дне траншеи, завернувшись в плащ-накидку. Едва ли он успел сообразить, что случилось, тихо отправляясь на небеса.
Тарас мягко спустился ко входу в блиндаж и отпрянул: полог входа откинулся, и оттуда выбрался полуголый мужик, на ходу расстёгивая ширинку штанов.
Тарас схватился за рукоять ножа, но мелькнувшая следом мысль отменила первую, и капитан сделал гениальный ход. Буркнул по-украински:
– Нэ спыться? Чи мочпухир лопаэться?
– Опорожнытыся трэба, – подтвердил вэсэушник хрипло, приняв десантника за часового.
– Вiдiйды подалi, а то засралы тут усэ.
Так и не пришедший в себя жилец блиндажа попёр по траншее прямо на Штопора. Раздался тихий всхлип. Лейтенант придержал обмякшего нациста, опустил на дно траншеи.
Без дальнейших рассуждений нырнули в блиндаж, откинув брезентовый полог.
Очевидно, это был бункер для отдыха офицеров опорника ВСУ, судя по всего трём лежакам и не сильно противным запахам. В воздухе чувствовался даже запах одеколона. Хотя ароматы пота и грязи были сильнее.
На столике в углу обшитого досками помещения светилась панелька комплекса связи «Зефир». Два лежака были заняты раздетыми донага телами, третий пустовал. На табуретах у коек были разложены пятнистые костюмы с погончиками, на которых вместо звёзд виднелись крестики и ромбики. Судя по их количеству, тот, кто вышел по нужде, был майором, его сосед – капитаном, а напарник – полковником.
Штопор вскинул вверх кулак с отогнутым большим пальцем, оценивая удачу.
Вынули упаковку скотча и по жесту Тараса заклеили рты спящих: Шалва – капитана, здорового, мясистого, с обросшей волосами грудью, Михаил – полковника, практически такого же борова, но лысого и жирного, обладающего толстой складчатой шеей и выдающимся животом. Тарас невольно вспомнил министра обороны Украины, славившегося могучим торсом и метровой выпуклостью пуза. В соцсетях шутили, что это начальники щеневмерлой пухнут от голода.
Оба спящих подскочили, с ужасом уставившись на гостей, начали сопротивляться, но быстро поняли, что стали жертвами обстоятельств.
– Будете говорить, останетесь живы, – пообещал Тарас без всякой угрозы, но так, что пленники взопрели.
Шалва сорвал лист скотча с губ полковника.
– Фамилия, звание, должность, подразделение.
Толстяк покосился на замычавшего напарника, заговорил по-русски:
– Полковник Зинкевич, третий дивизион, сто седьмая артбригада.
Сосед полковника снова замычал, и Кот дал ему пощёчину тыльной стороной ладони.
Здоровяк треснулся головой об очищенный от коры ствол сосны, поддерживающей потолок блиндажа, и замолчал.
– Где ПУ?
Толстяк заморгал, облизывая мокрые губы.
Тарас подождал, потом взял пленника за горло и придвинул к стене. Голос его не изменился, только стал тише.
