Раны оказались лёгкими: одна пуля попала в мочку уха, вторая в шею, проделав борозду длиной в пять сантиметров, – однако на их лечение Итану потребовалось больше часа. Собственных интрабиотиков не хватило, а нанозапас в позвоночном столбе долго не понимал, что от него требуется. Тем не менее чисадмин попытался самостоятельно залечить синяки и ссадины, оставив заживать борозду на шее. Поначалу глубина шрама достигала полсантиметра, но к концу сеанса «перезапуска бота» и нанолечения уменьшилась до миллиметра.
Отдохнув, в два часа ночи он провернул тот же трюк, что и раньше: прыгнул в безопасный сто одиннадцатый реал и вернулся из него в железнодорожный институт, чтобы осмотреть место захвата Лавинии и проверить, не оставила ли она следы.
Интуиция не подвела: след был!
Ничто в комнате инфоцентра, где работала Лавиния, не говорило об её захвате спецназом надзора. Но как оказалось, те, кто задерживал хакершу, даже не удосужились заглянуть в компьютер, которым она пользовалась. Возможно, он был уже выключен, когда они появились, либо выключили сами, не зная, чем она занималась. Итан даже не поверил своим глазам, включив компьютер и увидев в глубине экрана папку с надписью «Лекарство для Старухи». Развернув папку, он обнаружил программу разработки алгоритма «И» (Лавиния имела в виду индивидора) и присвистнул. Его подруга успела многое, приняв за основу алгоритма вирус класса «Троян», используемый всеми разведками мира для взлома компьютерных сетей, и практически подошла к созданию самой блокирующей программы, которая должна была «растворить» в памяти Старухи данные о Лобове и снять с него обвинения в измене.
Конечно, Лавиния являлась великолепным айтишником, хакером от бога, как принято шутить в среде цифровиков, но и сам Итан прекрасно владел компьютерными технологиями, став чисадмином – чистильщиком цифровых контентов от дипфейков, и быстро разобрался в идеях девушки. Теперь, имея основной файл платформы программы, можно было быстро решить всю проблему.
Сердце сжалось. Он понял, что напрасно оставил Лавинию одну, как в смысле охраны, так и в смысле получения результата: вдвоём, в режиме «тет-а-тет», они решили бы сложную задачу без особых трудностей. Но переживать по этому поводу было уже поздно. Надо было продолжать путь по проложенной Лавинией цифровой «тропе».
На минуту Итан впал в ступор, решая, остаться ли в инфоконторе завода и самому довести разработку алгоритма до логического конца или всё-таки найти более опытных программистов. Победила вторая идея. Так как в родном сорок первом реале Старуха расставила сотни ловушек и могла отследить передвижения беглеца с невероятной скоростью, стоило на время найти другое место, более безопасное, скажем, тот же сто одиннадцатый реал. Но тут к процессу размышлений подсоединился голос интуиции, и чисадмин вспомнил о путешествии в сороковой реал, где у него состоялась встреча с представителем Русского офицерского корпуса Родионом Кореневым. Они договорились встретиться, как только прояснится ситуация с преследованием Лобовых, и к тому же комиссар РОКа обещал помочь. Не откажет же он, если обещал? Вот и пришло время.
Итан включил в голове часы: ночь, половина третьего, все спят. Но, может, это и хорошо? Никто появления гостя не заметит, а Коренев простит. Решено?
В глубинах здания зародился неясный шум.
Чёрт! Где твоя голова, чисадмин?! Ведь понимал, что Старуха оставит засаду после захвата Лавинии. Не для того ли её посланцы из контрнадзора оставили в компьютере файл Лавинии – для приманки беглеца? Что ж, спасибо за подарок, идиоты! Слава богу, что до вас до сих пор не дошло, с кем вы связались!
Он сосредоточился и спрыгнул в знакомый кратер темноты…
В сороковой копии реальностей тоже существовал железнодорожный институт, что не явилось для беглеца неожиданностью: сорок первый реал отщепился от неё, сохранив основной массив физических основ мира, отличаясь разве что состоянием социума. Здание было освещено и полно движения, сквозь стены в помещение с компьютерами доносились разнообразные звуки, шумы и голоса, что удивило переселенца. Захотелось узнать причину такой активной деятельности института в разгар ночи. Итан даже направился к выходу из комнаты, освещённой лишь полосой света из-под двери (ему повезло, что в момент перехода здесь никого не оказалось), однако в этот момент в замке провернулся ключ, вставленный кем-то с другой стороны, и ему ничего не оставалось, кроме бегства.
Чисадмин спустился ещё «ниже» – в тридцать девятый реал, ознакомился с обстановкой: тишина, мрак, никаких посторонних шумов, комната закрыта и никого в ней нет, – и, повозившись с замком, сломал его рывком за ручку двери. Прислушиваясь к глубокой ночной тишине, проследовал по неосвещённым коридорам здания к центральному входу, обнаружил сидящего за столиком пожилого мужчину в лиловом костюме специфического вида: тот читал книгу под светом настольной лампы.
