— Мы должны уйти с дороги, — и на слове «должны» голос тысячника скрипнул сильнее прежнего. Никогда прежде Орео Хо не уступал дорогу трусам и неудачникам, вот только сейчас…
Глаза тысячника полыхнули огнем, и даже повидавший многое тафур самого Мер То сделал шаг назад.
— Вождь отдал приказ. Мне. А я отдаю приказ всем остальным. Уходим в леса, и пусть Тени пробивают нам дорогу домой. Отправляйте всех, кто встретится на пути, к демонам — никто не должен знать, куда мы ушли.
— И Теней?
— Теней? — переспросил Орео Хо и усмехнулся. — Теней особенно. В первую очередь. Рорка, нарушивший клятву, струсивший и не вцепившийся в горло врага, не заслуживает пощады. Когда мы вернемся домой, Тени будут первыми, кому придется заплатить.
Тысячник не стал уточнять — за что, но тафур только кивнул головой и кровожадно ухмыльнулся.
— Это будет хорошая пляска…
— После, — перебил его командир и вдруг, неожиданно даже для себя, добавил. — Но скоро…
Шин То Карраш-го шел по длинной пыльной дороге и, казалось, что нет ей конца. Шел, с трудом переставляя налившиеся тяжестью ноги, шатаясь, сцепив зубы, с трудом находя силы для следующего шага. И следующего. И ещё раз.
Шаг. Шаг. Шаг… Без остановки, потому что остановившись раз, так трудно снова шагнуть вперед. Без слов, потому что нет сил для разговоров. Без свидетелей, хотя навстречу шли знакомые и незнакомые Рорка: шарги, хува, гхоро. Шли, безмолвно обходя единственного оставшегося в живых сына Мер То. Единственного? В живых?
Тогда кто же проехал мимо бесконечно уставшего Шин То Карраш-го только что? Впервые шарг не повернулся назад, нет — всего лишь бросил взгляд в сторону, оторвав его от пыльного полотна дороги.
Так и есть — младший, яростный и самый безрассудный из отпрысков Вождя клана Заката сидел на лошади и смеялся, глядя на бредущего по бесконечной дороге брата.
— Пойдем со мной, там здорово, — и, залихватски ухнув, поднялся в стременах. — Пошли.
Шин То Карраш-го никогда не верил младшему брату и сейчас только упрямо мотнул головой и двинулся прочь, сделав следующий шаг. Шин То Карраш-да что-то кричал ему вслед, пытался уговорить, убедить — тщетно.
Шаг. Шаг. Без пауз, бережно выверяя дыхание, потому что сбив дыхание раз, его уже не восстановить на этой проклятой дороге. Почему-то Шин То был в этом абсолютно уверен, а с некоторых пор он научился верить своим предчувствиям. В конце концов, чего стоит полководец, не доверяющий предчувствиям? Полководец?
Взгляд дернулся снова, зацепившись за огромную фигуру знакомого с самого детства воина. Друг отца. Доверенный помощник. Лучший из тех, кто всегда был рядом.
— Тун Хар? — голос дернулся и Шин То с ужасом понял, что ноги сами по себе встали, а сил хватило только на то, чтобы удержаться и не рухнуть вниз.
— Пойдем со мной, Шин То. Нас ждут, — Тун Хар никогда не врал и никогда не подводил, вот только…
— Не могу, — упрямо прохрипел сын Вождя. — Не сейчас.
— Почему? — удивился Тун Хар.
Почему? Просто… Шин То вдруг понял, что не может понять, не может вспомнить — почему нельзя возвращаться. Зачем-то он ведь шел все это время? Зачем?
— Шарг всегда идет до конца, — прохрипел он чьи-то чужие слова и попытался сделать следующий шаг. Не вышло, словно кто-то бесконечно более сильный прижал ступни к земле. — До конца.
Он рванулся назло, сдирая кожу стопы, оставив подошву вместе с кровоточащей плотью, но делая следующий шаг на острые камни. Откуда здесь камни? Откуда острые грани на ровной дороге? Словно судьба смеялась, глядя на уставшего шарга. Смеялась?
— Смеялась, смеялась, — повторил подъехавший справа старый воин в разорванных в клочья доспехах. — Там они все шутники, паскуды.
Сын Вождя с трудом узнал в подъехавшем воине последнего друга отца. Весельчака. Балагура. Не унывающего никогда. Что стало с ним? На него смотрел мрачный старик с исполосованным жуткими шрамами лицом.
— Шео Ма? Ты?
— Нет, не я, — также мрачно ответил Рорка. — Мама моя. Куда идешь?
— Не знаю, — ответил Шин То, чувствуя, что этому шаргу можно признаться честно. — А куда мне надо идти?
— Дурак, — разозлился Шео Ма. — Если не знаешь куда идти — иди навстречу боли. Понял? Боли.
И не дожидаясь ответа, пнул пятками сивого жеребца, собираясь прочь.
— Подожди, — Шин То с удивлением понял, что боль, прежде незаметная, начинает рвать его грудь, раздирая на части. — А ты?
— А я уже сходил, — непонятно ответил старик. — Мне уже хватит.
Длинная колонна знакомых и незнакомых Рорка шла навстречу, обходя растерянного Шин То, словно горный ручей, встретивший скалу во время половодья. Скалу?
И Шин То стал искать глазами единственного воина, кому бы он поверил беспрекословно — отца. И не находил. Только чужие серые лица вокруг. Слева. Справа. Спереди. Сзади. За кем идти? Куда идти?
«Иди навстречу боли», — шепнул злой голос. «Боли», — ответило эхо. И боль окутала тело, вывернув наизнанку душу…
