Шин То открыл глаза. Утренний свет падал сквозь входной проем небольшого шатра. Было холодно, пахло хвоей, а боль все так же рвала грудную клетку. Вот только вместо хмурого Шео Ма рядом стоял единственный шарг, славе которого сын Вождя завидовал.
— Очнулся? — равнодушно спросил Орео Хо. — Молодец.
И ушел, забыв опустить полог…
Не знаю, как остальные, но короли точно рождаются в капусте.
— Ты хорошо подумал?
Я пожал плечами.
— У тебя будет только одна попытка донести свои мысли до наследницы трона. Но помни, можно прыгать вокруг нее, трясти своей куцей бородой, гадать на мышином помете, но так и не достучаться до ее сердца. Так можно напугать нищебродов и провинциальных вояк, но не дочь Энгелара. Дешевые фокусы оставь до следующего раза. Но и говорить с ней, как равный, не смей — то, что приемлемо для меня, категорически недопустимо для Итланы. Она живет прошлым, грезит былой славой и мечтает повторить подвиги отца. Для неё всё то, что ты предлагаешь, — немыслимо. Сказка, которая скорее вызовет гнев, чем понимание. И веры тебе нет, потому что ты для неё — причина всех бед.
— Но тебе же есть вера? Мастеру заклинаний?
— Без меня тебя никто и слушать не стал бы, но и со мной вряд ли ты чего-нибудь добьешься. Ты предлагаешь сломать устои.
— Я предлагаю?
Я устало мотнул головой. Всё, как прежде, ничего не изменилось — чем больше пытаешься вырваться из омута, ищешь варианты, пути, тем глубже засасывает. Ведь вроде решил в сожженном в хлам Валенхарре — больше ни во что не вмешиваться. Твердо ж решил, но что делать, если остаются привычки… Вот и сейчас, всё, что я сделал — просто задал вопросы, а потом попытался найти ответы. Всё. В чем вина теперь? Ведь всё логично.
Последнее я произнес вслух.
— Логично? Это как посмотреть, — возразил Малый, присутствовавший при нашем разговоре.
Я опустил голову. Я устал бороться с ветряными мельницами, дуть во флюгер и изображать ветер.
— А как еще можно смотреть, Высший? Вы проигрываете войну, это вы сами раз за разом говорите, не я. Не сегодня, так завтра, не завтра, так через сотню лет, но Рорка поднимутся на север и дойдут до Ледяного моря. И всё, что было вам дорого на этой территории, перестанет быть. Это тоже ваши слова. Так в чём я не прав?
— В этом ты прав, — неожиданно покладисто ответил Карающий. — Но то, что ты дальше предлагаешь…
— Я ничего не предлагаю, я просто ищу ответ на вопрос «как». Пытаюсь найти. Ведь что получается, Высший? Всё, чем вы жили раньше, — рушится. Все ваши заслуги — в труху. Города — в руины, прошлое — в мусор. И вы сами признаете — этого не остановить. Тогда вопрос — почему?
— Потому что мы стали слабыми, — ответил Карающий. — Только люди еще слабее.
— Подожди, Высший, потом мы поговорим о людях. Пока о другом. Алифи вымирают, с каждым годом вас становится меньше. Алифи деградируют, с каждым годом становясь слабее. Рорка — развиваются. И плодятся. Да, они уроды, кто бы спорил, но видит Свет, они сильные уроды. Они — будущее, а вы — прошлое. Поэтому сегодня или завтра, через год или столетие, но они станут хозяевами всего. Если им не помешают…
— Вы помешаете? — вмешался Бравин.
— Люди, — спокойно поправил я. — Они такое же будущее, только помочь им в вашей власти. Люди. Человеки. Ваше спасение в них, ваш Владыка прав. Просто дайте им такой шанс, помогите, научите, поддержите. Пора им пускаться в самостоятельное плавание. И начинать с чего-то надо. С одного города, с двух, я вам даже цель предложил. Почему нет? Это в ваших силах.
— Допустим, ты прав и это возможно. Предположим, все сложится — Рорка уйдут, Куаран выстоит, а Геррик развеется по ветру. Допустим, но кто в твоем племени способен поднять город без помощи Высших? Я не знаю таких. А ты? — Бравин обернулся к Малому.
Тот покачал головой.
— Вот и он не знает. Потому что нет таких. Не готовы люди. Хочешь правду? В этом мире есть один человек, способный хоть на что-то. Догадываешься, кто это?
Я замотал головой.
— Я говорил уже, я не могу. Не мое это. Какой из меня правитель? Харизмы нет. Опыта нет. Истории за душой и то нет. Нет.
— Да. Но это — единственный вариант, при котором я мог бы поверить, что предложенное тобой имеет право на жизнь. Вот только Итлана даже такой вариант рассматривать не станет, это правда.
— Встань, король людей, — Малый заржал тихо, но от того не менее обидно.
— Вы не слышите. Вы не хотите слышать, — я вскочил на ноги. — Есть другой вариант, который я вам предлагал.
— Второе безумие, — кивнул Бравин.
— Главное, — возразил Малый. — По сравнению с ним первое предложение — и не безумие вообще.
— Почему безумие? Ведь все равно он умирает. И умрёт. Развеется по ветру, был Владыка и не будет Владыки. Так не лучше ли дать ему шанс, а людям — надежду?
— Этого никто не одобрит.
