– Закрой рот, – сказал Айра с такой яростью, что Крокодил отпрянул.
Небо окончательно прояснилось. Солнце стояло в зените, но влажная дымка никуда не девалась. Плетеные сараи, хранилища инструментов и амуниции, топливо, сложенное пирамидками у костра, бочка с деревянным ковшом, бак с мусором, навесы над гамаками – все утопало в горячем банном тумане.
– Все здесь? – Айра окинул взглядом запыхавшихся мальчишек, бегом вернувшихся от реки. – Первая группа прошла испытание, надеюсь, вам повезет не меньше. За мной – не отставать – побежали!
И он сорвался с места, легко и буднично, как обычно.
Навстречу, сторонясь на узкой тропинке, брели счастливцы из первой группы: у Полос-Нада подбородок был в блевотине, Данин-Рам, бледный до синевы, надсадно кашлял, держась за горло. Прочие выглядели не лучше; Крокодил почувствовал холодок между лопатками.
Что теперь?
В этой части леса было темно даже в полдень. По тропинке недавно ходили: рассеченные лианы свисали, как рваные кабели, мятые листья и цветы валялись под ногами. Верхушки кустарника колебались на уровне глаз, кроны смыкались высоко над головой, жесткая трава поднималась дыбом, как ее ни топтали. Вслед за остальными Крокодил прошел в широкую древесную арку, похожую на ворота, и остановился, в очередной раз пораженный.
Растения, заселившие эту поляну, язык не поворачивался назвать деревьями. Это были скульптуры безумного ваятеля, похожие одновременно на людей и животных, на танцующих шутов, на молящихся уродов, на языки пламени и струи воды. Зеленые, желтые, красно-коричневые, они были покрыты чешуей и мхом, корой и гладкой блестящей пленкой и располагались почти идеальным кольцом. В центре зияло пустое пространство, истоптанное множеством ног. На нем, как битая посуда, валялись в беспорядке осколки не то хитиновых панцирей, не то пестрой яичной скорлупы. А выше, там, куда растения-скульптуры тянули руки, щупальца, лапы и языки, в сетке сплетенных лиан покоились бурые, покрытые грязными перьями шары, и оттуда доносилось низкое воркование, похожее на гудение трансформатора.
Айра стукнул ножнами тесака по дереву-скульптуре, удивительно похожему на танцовщицу с тремя ногами. Дерево задрожало, дрожь прокатилась по поляне, сетка лиан над головой завибрировала, как струны, воркование сделалось громче. На стволе растения открылось дупло; Айра сунул в него руку по локоть и с явным усилием вытащил длинный мясистый побег, похожий на гигантского дохлого червяка или на мягкий шланг.
– Подходим по очереди, – объявил Айра. – Пьем и садимся, где кому удобно, но не слишком близко друг к другу. Никаких разговоров, пожалуйста.
В руках у него оказалась половинка яичной скорлупы размером со средних размеров чашку. Сдавив в кулаке растение-шланг, он мгновенно наполнил ее прозрачной жидкостью и протянул первому, кто рискнул подойти, – парню по имени Дорин-Гай.
Мальчишка выпил, видимо через силу, отошел и сел на голую землю. Был он бледен и явно напуган.
Айра, не торопясь и не медля, наполнил скорлупу снова. Мальчишки подходили один за другим, сдерживали дрожь в руках, пили, кашляли, вытирали губы и подбородки; видно было, как им хочется поговорить хоть с кем-нибудь, перекинуться словом с товарищами. Но сказано было – «никаких разговоров», и они ограничивались красноречивыми взглядами. Мне не по себе, говорили взгляды, но я не боюсь, конечно. А ты не боишься?
– Андрей, – Айра прервал традиционный ход испытания, согласно которому Крокодил исполнял все задания последним. – Иди сюда.
Крокодил подошел, опередив Тимор-Алка и еще пятерых мальчишек. Айра наполнил для него скорлупу – по самый венчик.
– Мне больше других, – сказал Крокодил.
– Масса тела плюс возраст, – отозвался Айра невозмутимо. – Постарайся не пролить.
Крокодил поднес импровизированную чашу ко рту. Заколебался на долю секунды. Сделал первый глоток; напиток был соленый, с неприятным привкусом, но не такой уж противный, чтобы совсем караул.
Чем дольше Крокодил пил, тем более вязкой казалась жидкость. Последние капли он едва влил в судорожно сжавшуюся глотку. Губы онемели, язык лежал бревном, дышать было трудно.
– Садись, – сказал Айра. – Подходим, будущие граждане, не теряем время; мы все здесь хозяева себе. Мы владеем собой, и нами никто не владеет.
Крокодил не припоминал, чтобы прежде Айра считал нужным подбадривать претендентов во время испытания. Осторожно ступая, он отошел подальше и сел на землю, скрестив ноги; он видел, как оставшиеся ребята по очереди принимали питье, как Тимор-Алк, последним взяв в руки скорлупу, поперхнулся от первого глотка, но перевел дыхание – и выпил все до капли.
Губам сделалось легче. Жжение в глотке прошло. Крокодил осторожно провел языком по нёбу: вроде бы ничего страшного. Наоборот, стало лучше.
