– Вперед на три шага, – сказал за его спиной Айра. – Просто прыгай. Но не открывай глаза, что бы ни случилось.
Крокодил обернулся через плечо. Не похоже было, чтобы Айра насмехался.
– Ты же сам говорил, что мне никогда не сдать Пробу.
– Мне интересно наблюдать, как ты пытаешься.
– Тебе интересно наблюдать?!
– Ты правильно мотивирован. Ты выполняешь ненужные, невозможные действия, причем с риском для жизни.
И снова Крокодил, как ни всматривался, не увидел иронии и не обнаружил насмешки.
– Почему я тебя слышу в этом грохоте, если я себя почти не слышу?
– Потому что мой голос и грохот разведены по разным цепочкам восприятия.
– Что?!
– Извини, я не знаю уровня твоей технической подготовки. Не уверен, что имеет смысл сейчас об этом говорить.
Крохотные птички носились в тумане, ежесекундно меняя направление и ни на мгновение не нарушая строй: три на четыре, двенадцать птичек, будто кристаллическая решетка.
– Прыгай, – сказал Айра. – Это куда проще, чем регенерировать. Закрой глаза и не открывай, пока не выберешься на тот берег.
В его последних словах прозвучал осязаемый приказ. Пожалуй, Айра мог бы, не повышая голоса, командовать огромной армией; Крокодил с трудом подавил желание немедленно повиноваться.
– Я правильно понимаю: ты ведь не будешь мне подсуживать?
– Нет.
На самом краю ближайшего камня, горизонтально протянувшись над водой, росли, укоренившись в расщелине, два толстых стебля с крохотными белыми цветами. Крокодил закрыл глаза – и попытался увидеть их; вот они, мокрые от тумана и брызг, сытые влагой, довольные жизнью растения.
Айра молчал. Интуиция у него была поистине волчья. Он мог сейчас подбодрить или приказать – но поощрение разозлило бы Крокодила, а приказ вызвал прямой отпор. Требовалось молчание – и Айра молчал; Крокодил стоял, зажмурившись, раздувая ноздри, слушая гул воды и разглядывая в сероватой темноте под веками два воображаемых стебля с крохотными цветами.
Три шага?
Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и прыгнул. Босые подошвы ударились о камень сильнее, чем он мог ждать, но это была шершавая, влажная, устойчивая опора. Крокодил присел, как большая толстая птица, нащупал руками кромку спереди и кромку сзади; повернуться и спрыгнуть обратно на берег было бы делом нескольких секунд.
– Правее. Стоп.
Крокодил повернулся, как стрелка спидометра, и замер, слепой и мокрый от брызг.
– Три с половиной шага. Уровень новой опоры выше на ладонь. Можно.
Хорошее слово – «можно», подумал Крокодил. Не команда – «Давай!», не приказ – «Пошел!». Философия жизни: можно. Возможно. А значит, должно быть сделано. В конце концов, я в любой момент могу открыть глаза…
Он качнулся взад-вперед, перекатывая центр тяжести, как яблоко на тарелке. Снова глубоко вдохнул, оттолкнулся от камня и прыгнул в темноту. Приземлился на этот раз удачнее, почти не ушибся. Камень был окружен травой, будто лысина длинными волосами, и Крокодил непроизвольно вцепился в мокрые стебли; над водопадом ходил ветер и бросал в лицо тяжелые пресные брызги.
Мои веки срослись, подумал Крокодил. У меня вовсе нет глаз. Это можно, можно; вот уже второй камень. А всего их пятнадцать… Или шестнадцать?
– Левее.
Крокодил поворачивался очень долго, пока не услышал «стоп». И подумал, что правилам испытания все это ни в коей мере не противоречит, но если Айра в какой-то момент укажет ему неверное направление…
Трава, заселившая трещины, легко расставалась с корнями. Крокодил стряхнул с пальцев прилипшие травинки; зачем это Айре? Зачем убивать Крокодила?
Он стал свидетелем чего-то и сам не знает, насколько это серьезно. Айра, с самого начала только и мечтавший отправить Крокодила на материк, почему-то сам предложил пройти испытание… Именно такое, в котором смерть легко спишется на объективные трудности, естественные потери, мигрант так хотел стать полноправным гражданином, как жалко…
Но ведь в любой момент можно просто открыть глаза?
– Четыре шага, новая опора ниже на полладони. Можно.
Кажется, вышло солнце. Крокодил почувствовал, как под веками сделалось светлее; Айра молчал.
Четыре шага. Прыжок с места. Отталкиваться надо одной, приходить на другую, выйдет длинный шпагат в воздухе…
Крокодилу очень хотелось заговорить в этот момент. Окликнуть Айру. Еще раз услышать его голос… хотя по голосу этого человека невозможно что-то определить.
Он прыгнул почти без подготовки, оттолкнулся правой ногой и пришел на левую. Ушиб ступню. Прохладный мокрый камень жался к ноге, будто желая поскорее унять боль.
– Правее. Чуть-чуть. Стоп. Три с половиной шага, опора на том же уровне, можно.
Голос звучал совсем близко. Айра следовал за Крокодилом по пятам и сейчас сидел на камне посреди потока. За спиной. «Ты выполняешь ненужные, невозможные действия, причем с риском для жизни…»
Крокодил прыгнул.
– Ты не будешь открывать глаза? Так и останешься?
Веки болели, мышцы лица свело судорогой. Крокодил не знал, как сообщить Айре о своей проблеме, когда громкий хлопок под самым носом заставил его подскочить и глаза наконец-то открылись.
