Ждал ли он, что мальчишка вот так, с налета, ему поверит? Нет, Тимор-Алк должен был спорить, возмущаться, отстаивать свое право, как на его месте сделал бы Крокодил…
О да. Крокодил строил будущее, поставив на место Тимор-Алка себя в шестнадцать лет. Он бы не стал плакать, а разбил бы нос любому, кто усомнился в честности и законности его Пробы. У юного Крокодила никогда бы не вспухли волдыри от фальшивых углей, он не боялся боли и в шестнадцать лет не сделал себе татуировку только потому, что чувство прекрасного взбунтовалось при виде тех эскизов…
Он хотел только посеять сомнение. Он хотел… Да какая теперь разница?!
Тимор-Алк шел, пошатываясь, к обрыву. У Крокодила поднялись дыбом волосы.
– Стой!
Он догнал Тимор-Алка на самом краю. Встал спиной к обрыву, лицом к мальчишке; страха высоты у него не было никогда. А у Тимор-Алка, наверное, был.
– Прекрати истерику! Ты человек, ты личность! Не важно, прошел ты Пробу или нет. Ты ценен сам по себе!
– Ты сволочь, – сказал Тимор-Алк.
– Ага, – Крокодил сглотнул. – Допустим. Слушай, давай спросим у Айры, я прав или нет? Он ведь не станет врать? Как ты думаешь? А если я ошибся – ну, ударь меня… У тебя ведь есть бойцовский характер! Есть воля! Какого лешего ты ревешь, как девчонка?!
Тимор-Алк глядел куда-то Крокодилу за плечо. Крокодил обернулся; сзади не было ничего. Носились птицы, гнездящиеся в скалах. Их потревожили камушки, сорвавшиеся из-под ног Крокодила.
Тимор-Алк смотрел теперь Крокодилу прямо в глаза.
– Нет, ну не в такой же степени, – пробормотал Крокодил. В голове его эхом запрыгали обрывки фраз: «…в замысел Творца уродства не входили… столкнуть тебя сейчас с этой скалы!»
– Слушай, я мигрант, – начал Крокодил. – Я многого у вас не понимаю…
Липовое оправдание. Прямое вранье: он все понимает. Он полноправный гражданин, а не мигрант.
Несущий ответственность.
Ему страшно хотелось перегрузиться, как в компьютерной игре. Вернуться к тому моменту, когда он сказал себе: «Ради сына».
– Послушай! Твоя бабушка… обещала вернуть меня на Землю, если я удержу тебя от этой авантюры с Айрой. А у меня на Земле… сын, понимаешь, и с ним что-то случилось. А меня рядом нет. Я даже не знаю, что с ним: его похитили, или избили, или он заболел, или попал под машину… Понимаешь?
– Ты сволочь, – повторил Тимор-Алк, не слушая.
Вот оно что. Мальчишка сам подозревал, что его Проба недействительна. Он гнал от себя мысли, которые Крокодил оформил в слова. Он был почти уверен, что Айра подсудил ему из каких-то неведомых соображений. Крокодил подтвердил его самый большой в жизни страх.
Из-под подошвы опять сорвался камушек.
– Давай отойдем от обрыва, – Крокодил попробовал улыбнуться.
– Я урод, – Тимор-Алк не двигался. – Я пришел из Смерти Раа… Прямиком из тех времен. Тогда тоже рожали от Теней…
– Прекрати!
Тимор-Алк закрыл глаза; это было естественное движение слабости перед окончательным решением.
Тогда Крокодил кинулся на него, оттолкнул от края и швырнул на камни. Навалился сверху. Если за ними наблюдал кто-то из экскурсантов – очень удивился, наверное.
Тимор-Алк вскрикнул. Крокодил с опозданием понял, что вот эти камни, эти обыкновенные каменные выступы, впиваясь в тело сквозь тонкую рубашку, способны причинить жуткие страдания мальчику с порогом ноль-четыре.
– Коммуникатор!
Он не надеялся на успех: вдали от туристских троп, на диком берегу, на огромной территории музея; но чуть дрогнула земля, расступилась незаметная щель, и коммуникатор, похожий на змею, поднял овальный экран – зеркальную голову. Удерживая за запясьте Тимор-Алка, Крокодил ткнул в экран своей деревянной плашкой.
– Да, Андрей Строганов?
– Соедини меня с Махайродом. С Айри-Каем. Немедленно!
– Желаю здравствовать, Консул.
В помещении научной станции при музее Серая Скала было сумрачно и влажно. По стенам скатывались капли воды. Крыша, сложенная из неровных каменных глыб, густо поросла лианами; административный сотрудник музея, единственный дежурный сотрудник, выглядел растерянным и встревоженным.
– И вам всего хорошего, – с порога кивнул Айра. – Выйдите. У нас разговор личного характера.
Молодой человек, непривычный к бесцеремонности консулов, окаменел лицом и вышел. Айра провел рукой по широченному древесному срезу, заменявшему в помещении стол. Сделалось темнее, в шелест воды вплелся едва уловимый посторонний звук.
Тимор-Алк сидел в углу, на моховом ковре. Из носа у него сочилась розовая, как йогурт, и почти такая же густая кровь.
Не глядя на Крокодила, Айра подошел к мальчишке. Коснулся пальцами его висков, быстро глянул в глаза; отпустил. Отошел; встал спиной к Крокодилу:
– Андрей, у меня для тебя новость.
– Что? – Живот Крокодила сам собой подтянулся. Раньше Айра никогда не говорил с ним таким отстраненным, таким космически-равнодушным голосом.
– С Земли мигрируют только потенциальные мертвецы. Таковы условия Бюро на Земле. Особенности местной истории. Когда ты говорил себе: «На Земле у меня нет будущего», это означало, что будущего нет. Андрей Строганов был мертв на следующий день после подписания миграционных документов.
