– Да так, – Тимор-Алк пожал плечами. – Вроде как по мячу стукнули, и он покатился вперед, вперед… А потом медленнее. А потом почти остановился. Вот у меня такое чувство, что на Раа все почти остановилось, все еле ползет по инерции…
Транспортер тек, как пологая речка, беззвучно и мягко.
– Ты целовался когда-нибудь? – спросил Крокодил.
– Тебе-то что? – Тимор-Алк моментально подобрался.
– В твоем возрасте я только и думал, что о девочках. И многие мои ровесники тоже.
– А я не думаю, – резковато ответил Тимор-Алк. – Я занят.
– Много дел? Наращивать индекс социальной ответственности, учиться, выступать на форумах, нарабатывать авторитет…
– Ты как будто надо мной смеешься, – мальчишка насупился. – Да, я хочу иметь авторитет. Я хочу высокий индекс, как моя бабушка. У индекса по крайней мере нет цвета кожи.
Крокодил смутился. Вот оно что…
– Многим девушкам нравятся экзотические парни. А ты… У тебя должен быть бешеный успех среди девчонок, если я хоть что-то в этом понимаю. Ты одновременно яркий и странный, надежный, ты полноправный гражданин…
Под взглядом Тимор-Алка он говорил все тише и наконец замолчал.
– Я занят, – с горечью повторил Тимор-Алк.
– Но физиологически… ты ведь мужчина, правда?
Тимор-Алк вспыхнул, и его зеленоватое лицо сделалось почти малиновым.
– Ты ничего не понимаешь в жизни! – убежденно сказал Крокодил. – Перед тобой неисчерпаемый резерв радости! Учеба, индекс, дела – все это ерунда, судьбы Раа, мигранты, гражданские права – все это чушь, не бойся, попробуй хоть… хоть раз поцеловать кого-то! Хоть за руку подержать, ты же темпераментный парень! И уже взрослый…
– Легко тебе говорить, – вырвалось у Тимор-Алка.
– Легко?! Я в твоем возрасте…
Он запнулся. Да, в шестнадцать лет ему было легко, куда легче, чем теперь зеленоволосому. Может быть, легче, чем в семнадцать и восемнадцать, и куда легче, чем в двадцать пять…
– Ну и как это у тебя было? – шепотом спросил Тимор-Алк.
– Мать с отчимом как раз разводились, – медленно сказал Крокодил. – Я почти неделю жил у друга… У одноклассника. И мы вместе пошли однажды на дискотеку… И я познакомился с девушкой лет на пять старше себя. Я был парень общительный, строил из себя крутого, выглядел старше своих лет…
Он задумался. Он не мог вспомнить лица той девушки, только дешевенький кулон, затерявшийся между массивными грудями. Зато почему-то вспомнилась Светка и как она кричала подруге в телефонную трубку: «Не по залету! Не по залету, ясно тебе? Хоть обзавидуйся теперь, хоть на фарш изойди!»
А потом приглашала эту подругу на каждый день рождения.
Бедный Андрюшка. Бедные, ни в чем не виноватые малыши рождаются у тупых обывателей, у хитрых пройдох, и несут на себе проклятие тупости, ограниченности, жестокости, и остаются одни перед плоской рожей телевизора, в одиночку – перед лицом бессмысленной тусклой жизни и неизбежной бессмысленной смерти…
Крокодил глубоко вздохнул. Сжал зубы; надо решаться, как ни гадко на сердце. Надо хотя бы попробовать.
Ради сына.
– Ты вспомнил Пробу, – сказал он, чувствуя, как от омерзения немеет шея. – Жалко ребят, которые не прошли.
– Жалко, – Тимор-Алк насторожился.
– Камор-Бал, Бинор-Дан… Ты знаешь, что Айра подыграл тебе? Подсудил?
– Что?!
– Эхолокацию ты провалил. Помнишь, он кричал: «Открой глаза»? Это слышали только ты и я. Он знал, что ты шел по памяти и ошибся. Но обошел закон и дал тебе вторую попытку.
Тимор-Алк, секунду назад румяный, вдруг сделался тонким и бледно-зеленым, как травинка без солнца. У Крокодила чуть закружилась голова.
– А с тем испытанием, в круге, – он гнал свою мысль, как гонят по равнине стадо обезумевших быков. – Он нарушил закон на глазах половины группы. Ты вышел из круга. Но он дал тебе вторую попытку.
Тимор-Алк дышал теперь ртом. Казалось, он вот-вот свалится; Крокодил сделал над собой колоссальное усилие: «Ради возвращения, ради Андрея…»
– Тебе повезло, что Айра заранее наметил тебя для своего проекта, – он откашлялся, чтобы голос не хрипел. – И там, где другого отправил бы домой, – тебе подсудил… Теперь ты полноправный гражданин. Если бы ты остался зависимым при бабушке – Айра не получил бы тебя как сотрудника…
Тимор-Алк развернулся и зашагал прочь. Глядя в его спину, Крокодил вдруг пришел в ужас: «Это сделал я?!»
Он споткнулся о ленту-транспортер. Та послушно поменяла направление; Тимор-Алк свернул с дороги. Крокодил спрыгнул с транспортера, догнал парня, схватил за плечо:
– Погоди. Погоди, я не хотел тебя… огорчать.
Тимор-Алк молча высвободился. Он шел, казалось, не разбирая дороги, но на самом деле, по-видимому, дорогу знал: неприметная тропинка, подарок вдумчивому экскурсанту, вела вдоль древних развалин, мимо живописных тентов, способных защитить от дождя шестиметровых людей, мимо каменных водосборников, мимо колод и оград – к обрыву над морем.
– Я мог ошибиться, – Крокодил снова догнал мальчишку. – Я… мог неправильно понять. Айра манипулирует всеми, тобой, мной…
– Уйди, пожалуйста, – сказал Тимор-Алк, и стало ясно, что он из последних сил сдерживает слезы.
Крокодил остановился.
