Очень скоро Крокодилу сделалось совершенно ясно, что Совет стратегического баланса Раа был прав, а Консул Махайрод – нет. Обычно советы, в которых заседают косные осторожные старцы, судят неправильно и решают ошибочно, а яркие одиночки, способные принимать решения, в последний момент спасают всех. Не так повернулось на этот раз; Совет Раа состоял из множества разных людей, среди них были молодые и старые, умные и не очень, но не было безответственных.
Но Консул Махайрод решил за всех – и проиграл. Мир, где они очутились, не был расположен давать ответы. Мальчик-полукровка, на котором строился замысел Махайрода, привел не к решению проблемы, а к истоку своих кошмаров. И теперь они шли и шли, оставаясь на месте, шли, пробираясь сквозь зыбкие пространства, где ни одна деталь не проявлялась вполне. Лес? Или тень проливного дождя? Свет? Или песчинка, раздражающая глаз? Мы все еще идем – или бессильно валяемся внутри стабилизатора, в железной пещере, где горит огонь и стены расписаны непонятными знаками?
Тимор-Алк не приходил в сознание, и это беспокоило Айру. Крокодил несколько раз предлагал понести мальчишку – Айре, при всей его силе, было тяжело, – но Айра отрицательно качал головой. Мотались белые, неровно обрезанные волосы.
И вот когда Крокодил сам готов был попросить о привале, вдруг что-то хлопнуло сверху, будто лопнул воздушный шар. Столб света появился впереди и слева. И сразу же сбоку и справа; продержавшись немного, оба столба потускнели и исчезли. Айра ускорил шаг, и Крокодил за ним; то там, то здесь вдруг открывались ярко освещенные проемы. Сияние било с неба, будто там проглядывало в круглые дыры нечеловеческое солнце – нестерпимо-яркое, веселое и пугающее, величественное и смертоносное.
Луч света вдруг выхватил посреди зыбкого мира один-единственный определенный, твердый предмет. Это была старая кирпичная стена с нанесенной из баллончика надписью: «Не бойся». Крокодил так и не понял, на каком языке это написано, и уж, конечно, не мог представить, кто и когда оставил здесь эти слова, и к кому обращался, и предостережение ли это – или увещевание… Он остановился было, но в этот момент луч, широченный, как на стадионе, упал прямо перед ним на тропинку.
В луче света дрожали земля и воздух. Распахнув лепестки, стояли алые и желтые цветы, над ними кружили насекомые – и планеты, крохотные планеты с естественными спутниками, медленно двигались по орбитам вокруг соцветий.
Крокодил упал на колени. Его захлестнуло благоговение; задыхаясь от счастья, веря, что цель близка, он увидел девушку, выходящую из-за стены к ним навстречу. Сперва ему показалось, что это совершенно земная девушка в джинсах и футболке, тощая и бледная, что он никогда раньше не видел ее…
Во вторую секунду он понял, что ошибся. Не было девушки в джинсах, а если была, то не здесь и не сейчас. А навстречу им шагала Альба; смуглая и веселая, она когда-то сидела в углу дома Шаны – вернее, ее объемное изображение, старая фотография. Легкая, летняя, она появлялась в кошмаре Айры. Юная мать Тимор-Алка, давно мертвая, вечно живая.
– Альба, – сказал Айра и шагнул ей навстречу, в поток света. – Я сохранил его!
Крокодил понимал его, как раньше, – ясно и четко; Крокодил никогда не слышал такого счастья и гордости в его голосе.
– Вот он! Я сберег твоего сына!
Альба остановилась перед ними. Мальчишка неподвижно лежал на руках у Айры, его острый подбородок смотрел в небо, а глаза не смотрели никуда – белки проглядывали из-под опущенных зеленоватых ресниц. Девушка стояла неподвижно и чуть улыбалась.
– Альба?
Теперь ее улыбка была скептической. Девушка глядела мимо Айры, не замечая сына, будто ей не было дела до обоих.
Крокодила начало трясти. Это опять ошибка. То ли мы вошли в неправильный мир. То ли неправильно по нему ходили. Ни один не искал Творца: Тимор-Алк искал – и нашел – свой страх. Айра искал – и нашел – свою вину, или свою любовь, или одно невозможно было отделить от другого…
Альба – или ее призрак – улыбнулась с откровенной насмешкой и вдруг провалилась под землю, будто под ногами у нее разверзся люк. Айра кинулся вперед, пытаясь подхватить ее, и выронил Тимор-Алка. Мальчишка упал на пышный мох, задрожал и снова вернулся в позу эмбриона – скорчившись, прижав к животу колени.
Лес и небо померкли. Вокруг струилось бесформенное, зыбкое, лишенное формы пространство; Айра обернулся к Крокодилу. Бледный, седой, с очень ясными, черными от огромных зрачков, отчаянными глазами.
– Мы ошиблись, – сказал Крокодил. – Может, есть еще путь…
Айра сглотнул, дернув кадыком. Поднял руку. Указательный палец уперся Крокодилу в грудь.
Моя очередь, подумал Крокодил.
Но я понятия не имею, куда и как их вести.
Я всего лишь мигрант.
– Моя очередь, – сказал он вслух.
Свет моментально погас, зато вернулось небо. Небо сделалось очевидным, замерцало планетами и звездами, и Крокодил, на секунду потеряв равновесие, упал вверх.
Он утонул среди миллионов огней – будто в центре галактики, где никогда не бывает темноты.
