— Объясню по пути на кухню, — рявкнул Снейп, подталкивая маггла к выходу. – Меня зовут Северус Снейп, я учитель вашей дочери. Сейчас вам грозит смертельная опасность. Так что если хотите еще раз увидеть Гермиону, делайте, как я вам говорю, — на одном дыхании высказал он. Когда Северус закончил, они как раз входили в кухню. Там Джейн Грейнджер как раз сняла фартук, привлеченная шумом в коридоре.
— Что происходит? – спросила она, увидев, как незнакомый мужчина в странной черной одежде грубо толкнул к ней ее мужа, а другой рукой полез в карман сюртука.
— Это – портключ, — он протянул им медальон, держа его за цепочку. – По моей команде одновременно прикоснитесь к нему. Вы окажетесь в безопасном месте, но не пытайтесь покинуть его, пока я не приду за вами. Давайте, только одновременно! – напомнил он. Ошарашенные люди потянулись к медальону и через секунду исчезли вместе с ним. Снейп облегченно выдохнул и аппарировал. В доме он пробыл две с половиной минуты.
Еще пять минут было абсолютно тихо. А потом вокруг начался настоящий ад.
***
Входя в двери лазарета, Снейп старался не вспоминать, что было дальше, когда Долор обнаружила, что дом Грейнджеров пуст, хотя было очевидно, что покинули они его только что и в спешке. Он старался не думать, что ярость Пожирателей, возможно, ограничилась бы ближайшими соседями Грейнджеров, а не стала бы расползаться по всей улице, что в этой мясорубке погибло много невинных людей. Он не хотел вспоминать перекошенное яростью лицо Лорда, когда ему доложили о произошедшем, круциатус, которым он потчевал всех, кто знал об операции, допрашивая с пристрастием каждого, кто явился на зов первым, выясняя, кто и что делал до нападения. Несколько молодых Пожирателей не выдержали давления, сбились и запутались в своих показаниях, включая и того мальчика, который рассказал обо всем Снейпу. Их всех ждала Авада Кедавра. После этого Лорд немного успокоился и отпустил выживших. Северус старался не думать о том, сколько людей, невинных и не очень, сегодня заплатили за его привязанность к Гермионе Грейнджер. Для него главным было то, что ее родители сейчас находились в его спальне, в целости и сохранности, благодаря портключу, который дал ему Альбус на крайний случай. Важно было то, что девочка не будет страдать. И какая разница, кому за это пришлось умереть?
Сначала Гермиона никак не прореагировала на открывшуюся дверь. Потом она услышала взволнованный голос мадам Помфри, и как ей ответил другой голос. Уставший и охрипший. Очень знакомый. Он повторялся у нее в голове, которая была абсолютно пуста. От горя девочка впала в прострацию. Она была не в состоянии найти причину своей трагедии, овеществить свою боль и не могла с ней бороться. Как заевшая пластинка, повторяла она вопрос: «Почему?». И вот сейчас, услышав этот голос, в ней что‑то шевельнулось. Она повернула голову, чтобы посмотреть на обладателя голоса. Он как раз приблизился к ее кровати, но еще стоял чуть в стороне. Гермиона сфокусировала на нем зрение, и словно что‑то щелкнуло у нее в голове. Ее горе обрело причину, ее боль – виновника. Наконец появился тот, кого можно было обвинить во всем, кого можно было назначить ответственным. Вот почему погибли ее родители. Из‑за него. Если бы не его глупое взыскание, они бы все вместе уехали в Париж, Пожиратели напали бы на пустой дом. Ее родители были бы живы. Если бы не он…
— Ублюдок, — хрипло прошептала девушка, поднимаясь с кровати. Гарри и Рон с удивлением увидели, что ее глаза, секунду назад абсолютно пустые, загорелись гневом. – Это все ты! – прорычала девушка, делая шаг к зельевару. Мадам Помфри хотела ее уложить обратно, но Снейп остановил колдомедика движением руки. – Все ты! – снова крикнула девушка, подлетая к своему учителю. – Все из‑за тебя! Ненавижу!
Вот теперь Гермиона плакала, кричала, дралась, периодически пытаясь вцепиться ему ногтями в лицо. Она обзывала, оскорбляла и обвиняла его. Она забыла, что он ее учитель, забыла о своей симпатии к нему. Для нее он сейчас был просто воплощением ее боли, причина страданий. Гарри и Рон ошарашено смотрели, как беснуется их подруга, мадам Помфри еле сдерживала слезы, а Снейп… Он просто стоял, закрываясь от ее ударов, но не предпринимая никаких ответных действий, молча выслушивая все, что она ему кричала. Его лицо было абсолютно бесстрастно.
Никто не знает, сколько это могло продолжаться, если бы девушку не окликнули два голоса:
— Гермиона!
— Дочка!
Девушка замерла и резко повернула голову. Там стояли ее родители. В глазах Джейн Грейнджер блестели слезы.
— Мама? Папа? – она бросилась к ним, все еще плача, но уже совсем по–другому. – Мама! Мамочка… Папочка… Вы живы! А мне сказали… Я думала, — твердила она, попеременно обнимая то одного родителя, то другого.
— Мы знаем, — отвечала ей тоже заплаканная Джейн Грейнджер. По пути в лазарет Дамблдор коротко обрисовал им ситуацию. – Мы знаем.
— Я так вас люблю! Я так испугалась… Но как вы спаслись? Вы ведь не уехали? – она переводила вопросительный взгляд с матери на отца и обратно.
