— Гермиона, — начал он, глядя ей в глаза, и девушка поняла, что разговор будет серьезный. – Я не буду продолжать объяснять тебе, почему именно тебе лучше держаться от меня подальше. Потому что на самом деле я не могу и не хочу отталкивать тебя, хотя мне и следует сделать это, — по ее лицу мелькнула едва заметная тень испуга. – Но я слишком эгоистичен, чтобы решиться на это, — он ненадолго замолчал, отведя взгляд в сторону. Потом он снова посмотрел на нее. – Ты мне очень нужна. Но есть обстоятельства, которые делают наши отношения невозможными в данное время, — он увидел, как она помрачнела, и поспешил добавить: — Я не собираюсь уподобляться героям сопливых любовных романов. Не желаю мучить ни тебя, ни себя всякими откладываниями «на потом». В условиях войны «потом» может просто не наступить. Но эти обстоятельства будут вынуждать нас следовать некоторым правилам. И первое из них: никто не должен знать. Если об этом узнает хотя бы один преподаватель – меня уволят, если об этом узнает хотя бы один слизеринец – меня убьют. Если об этом узнает хотя бы один гриффиндорец, об этом сможет узнать кто угодно.
— Но Гарри…
— Особенно об этом не следует знать Поттеру, — строго сказал Снейп, стараясь не обращать внимания на ее расстроенный вид. – Это нужно, прежде всего, тебе, — уже мягче добавил он. – Полагаю, Поттер не обрадуется такой новости.
— Его отношение к вам изменилось за последнее время, — вставила Гермиона. – Он больше вас не ненавидит.
— Я виноват в смерти его родителей, он всегда будет меня ненавидеть, — жестко ответил зельевар, снова становясь похожим на самого себя. – Он не должен знать.
— Хорошо.
— Об этом, конечно, не должны знать твои родители.
— Могли и не упоминать. Им я последним об этом сообщу, — в глазах Гермионы отразился притворный ужас. – Они не очень хорошо знакомы с физиологией волшебников и просто умрут, если узнают, что я стала встречаться с сорокалетним мужчиной… Вам ведь сорок, я правильно поняла?
— Да, считаешь ты хорошо, — он снова усмехнулся. – Теперь второе, плавно вытекающее из первого: внешне ничего не изменится. Я буду продолжать говорить гадости в твой адрес, игнорировать твою поднятую руку, снимать с тебя баллы. Я не могу относиться к тебе иначе в присутствии других, особенно слизеринцев. И от Малфоя не смогу защитить, — про себя он при этом подумал, что мелко напакостить Драко тайно ему никто не помешает.
— Я понимаю, — она кивнула. – Что‑нибудь еще? – она сделала шаг ему навстречу, снова обнимая за шею, его руки заняли свое место на ее талии.
— Последнее и самое приятное: моя личная лаборатория и мои комнаты в нашем распоряжении, — он коротко поцеловал ее в губы. – Будет возможность – приходи, но помни, что тебя не должны видеть и это не следует делать часто, — на этот раз она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его.
— Я могу брать у Гарри мантию–невидимку, — сказала Гермиона. – Я не скажу, зачем она мне, — поспешила она успокоить его.
— А я могу иногда назначать тебе взыскания, хотя с твоей репутацией и болезненной симпатией Минервы к тебе, это тоже можно будет проделывать очень редко, — он снова ее поцеловал, а потом решительно встал, отходя в сторону. – Тебе надо идти. За это время я мог всю тебя перемазать этой мазью.
— Кто бы мог подумать, что однажды мне не захочется от вас уходить, профессор Снейп, — с улыбкой произнесла Гермиона, направляясь к камину.
— Мне это определенно не могло в голову прийти, — признался он.
Девушка исчезла в зеленом пламени, а профессор еще какое‑то время продолжал смотреть на огонь в камине. С ним творилось что‑то невообразимое, он не мог поверить, что все эти вещи говорил и делал он. Определенно любовь меняет человека. Даже если он сам к этому не стремится. Северус задумчиво расстегнул мантию, сюртук и верхние пуговицы рубашки.
Впервые в подземельях ему было жарко.
На следующий день, когда Гермиона и Дамблдор были заняты размещением Грейнджеров в Норе, Снейп аппарировал к дверям родового замка Малфоев. Дверь ему открыл запуганный эльф, а в холле встретил Драко.
— Профессор? – он улыбнулся почти искренне, но довольно сдержанно. Молодой Малфой не скрывал своей симпатии к декану, но последнее время он чувствовал перемену отца в отношении к Снейпу и еще не знал, как ему следует реагировать. – Рад вас видеть. Только отца нет, а матушка плохо себя чувствует. Не знаю, сможет ли она с вами встретиться.
— Здравствуй, Драко, — Снейп мысленно порадовался отсутствию Малфоя–старшего. Сейчас он был нужен ему меньше всего. – Вообще‑то я не к твоим родителям. Мне нужна одна редкая книга, и, кажется, я видел ее в вашей библиотеке. Полагаю, в отсутствие Люциуса ты, как хозяин, можешь позволить мне посмотреть ее?
