Решительно тряхнув головой, прогоняя эти мысли, Северус шагнул к столу, на котором спала девочка. Опустившись рядом с ней на одно колено, он, едва касаясь, провел пальцами по ее волосам.
— Мисс Грейнджер, — тихо позвал зельевар, чтобы не испугать ее. Но добился обратного эффекта: девушка вскинула голову и, еще толком не разлепив глаза, испуганно залепетала:
— Нет, профессор Снейп, я не сплю, я слушаю… Проклятье, — она расслабилась, услышав его тихий смешок. – Северус, зачем так пугать меня?
— Я тебя не пугал, — он удивленно вздернул брови. – Мне послышалось, или ты действительно назвала меня по имени?
— Кажется, назвала, — спокойно сообщила она, подпирая рукой тяжелую со сна голову и прикрывая глаза. – Мне такой сон снился! Пока ты не вмешался…
— И что же тебе снилось? – ревниво поинтересовался он, с идиотской (по крайней мере, именно так бы он ее классифицировал, если бы видел) улыбкой косясь на ее щеку, на которой отпечатались чернила.
— Мне снился ты, — протянула она, словно снова собиралась погрузиться в сон.
— Может, реальный я тоже сойду, раз уж я тебя так бессовестно разбудил, — он все же дотянулся рукой до ее щеки, стирая большим пальцем чернила.
— А что ты можешь мне предложить? – поинтересовалась она, все еще не открывая глаза.
— Поскольку мы оба благополучно пропустили ужин, я могу приказать эльфам накрыть нам чай с какой‑нибудь ерундой в гостиной. Мы перекусим, немного посидим, а потом я провожу тебя в твою башню, чтобы Филч тебя не сцапал. Как тебе этот вариант?
— А мы целоваться будем? – с совершенно серьезным видом поинтересовалась гриффиндорка.
— Наверняка, — он ухмыльнулся.
— Тогда только одна небольшая корректировка: ты попросишь эльфов накрыть нам чай, а не прикажешь им. При этом ты не забудешь сказать «пожалуйста» и «спасибо».
Снейп изобразил на лице недовольство, но так как она так и не открыла глаза, он пришел к выводу, что это только лишнее напряжение для его лицевых мышц, вернул себе нейтральное выражение и, поднимаясь на ноги, сказал:
— Давай собирай свои вещи и приходи в гостиную. Завтра день учебный, так что у нас мало времени. Тебе нужно больше спать.
— Я высыпаюсь, — запротестовала было она, уже складывая учебники, но, поймав его насмешливый взгляд, поправилась: — Почти всегда.
— Я вижу, — и он исчез за дверью, не давая ей ответить.
А потом они сидели на диване в его гостиной, напротив камина, ели принесенные эльфами сандвичи, пили горячий чай и почти не говорили. Им вполне хватало молчаливого присутствия друг друга. Гермиона забралась на диван с ногами, подложив их под себя, Снейп сидел вполоборота к ней, закинув ногу на ногу, и неестественно выпрямив спину. Девушка наблюдала за ним поверх чашки, снова и снова убеждаясь, что абсолютно не знала этого человека предыдущие шесть с половиной лет. Или он так изменился из‑за их отношений? Но он сам сказал, что не будет меняться ради нее. Да и слишком редко меняются люди в таком возрасте. Скорее всего, и способность любить, и умение быть нежным были в нем всегда, просто они никогда никому не были нужны, а он слишком горд, чтобы навязывать кому‑то свое общество.
— Передай мне бисквит, пожалуйста, — попросила она, лениво откинувшись на спинку дивана. – Мне неохота тянуться.
Самый страшный учитель Хогвартса беспрекословно подцепил бисквит с тарелки и передал своей ученице.
— А ты не ешь? – спросила она, откусывая печенье. – Я вообще ни разу не видела, чтобы ты ел сладкое. Фигуру бережешь? – поддразнила она.
Снейп попытался изобразить недовольство, но у него плохо это получилось. Поэтому он просто пожал плечами.
— Я не люблю пирожные, печенье и всю эту чепуху. Но я люблю шоколад, только черный. Чем темнее, тем лучше, но я и его не ем.
— Почему?
— Потому что никому в Хогвартсе не может даже в голову прийти, что Мастер Зелий любит шоколад, — он усмехнулся. – Не могу же я попросить домовых эльфов принести мне его.
— Домовые эльфы – самые преданные в мире существа. Они тебя не выдадут даже под пытками.
— Но я не хочу уронить свой авторитет в их глазах.
— Странный вы, профессор, — констатировала Гермиона, поставив на низкий столик пустую чашку, и отряхнула руки от крошек. Все было съедено, час отбоя остался далеко позади, но ей совершенно не хотелось уходить из этой комнаты. Она понимала, что в следующий раз они смогут так пообщаться еще не скоро. Девушка взглянула на мрачного зельевара, подперев подбородок рукой.
Снейп смотрел на огонь, думая о чем‑то своем. Он задумчиво водил указательным пальцем по губам, немного щурясь. Этот прищур до смерти пугал всех слабонервных студентов, а остальных заставлял нервничать. Гриффиндорка вспомнила позу, в которой он сидел за столом в своем рабочем кабинете, и пришла к выводу, что у него, скорее всего, действительно плохое зрение. Это было неудивительно, учитывая его страсть к книгам и нелюбовь к яркому свету.
