— Когда смерть выбирает кого‑то, она отмечает его, — нетерпеливо пояснил Северус, начиная раздражаться. Этому Поттеру все надо объяснять! Гермиона тоже любит задавать вопросы, но о таких элементарных вещах она где‑нибудь уже читала. – Очень немногие маги умеют видеть эту Печать. Среди нас это считается проклятием, а не даром, потому что почти никогда нельзя что‑либо сделать. Но это не ваш случай. Просто темная магия Зазеркалья пугает вас, показывая близких или дорогих вам людей мертвыми, а любимые места – разрушенными. Вот и все.
Гарри кивнул, но почти сразу нахмурился, кое‑что вспомнив.
— Если это все, то можете идти. У меня уже от вас голова болит, — проворчал учитель, видимо вспомнив, что вообще‑то он этого парня ненавидит.
— Только один вопрос, — решился Гарри. – Вы сказали, что Зазеркалье показывает смерть дорогих и близких людей, но несколько минут назад я видел… мертвым… вас, — брови Снейпа лишь немного приподнялись в легком удивлении. – При всем уважении, сэр…
— При всем чем? – иронично переспросил Снейп, криво усмехаясь. Гарри опять смутился и разозлился из‑за этого.
— Короче, — процедил он сквозь зубы, — вы сами все знаете. Как вы это объясните?
Снейп отвел глаза в сторону, задумавшись на минуту. Потом он и сам немного смутился, но все‑таки ответил:
— Это всего лишь означает, что как бы вы ко мне не относились, смерти вы мне не желаете, — он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно. – К тому же, я зачаровывал для вас зеркала, а это в какой‑то степени нас… связывает.
От такого ответа Гарри немного растерялся. Хорошо, что Снейп сам не горел желанием смотреть на него в данный момент, иначе мальчик отчаянно покраснел бы.
— Э–э–э… спасибо, — протянул он, отступая к двери. – Я все понял. Я пойду тогда?
— Идите уже, ради Мерлина, — проворчал Снейп, бросая на него сердитый взгляд.
Гарри Поттер быстрым твердым шагом покинул кабинет зельеварения. После такого дополнительного урока ему было о чем подумать.
***
Последние пару дней на Гермиону периодически накатывали какие‑то скверные предчувствия, словно должно было случиться что‑то плохое. Каждый раз она отмахивалась от них, старательно убеждая себя, что все будет хорошо. Это было не так‑то просто, учитывая, что после Дня Святого Валентина она опять видела Северуса только на занятиях и во время еды в Общем Зале. Девушка отчаянно завидовала Гарри, который ходил к их учителю зельеварения каждый вечер.
Кстати, она заметила, что недели две назад Гарри вернулся от профессора Снейпа со странным выражением на лице и до самого отбоя не проронил ни слова. Все последующие вечера он приходил очень уставшим, но все более довольным.
«Странно, — думала Гермиона, — он ведь его терпеть не мог, а сейчас вполне нормально с ним общается. Даже все время что‑то бубнит себе под нос, что‑то повторяет. Может, они все же нашли общий язык?» — последняя мысль была больше похожа на безмолвную мольбу.
Гермиона Грейнджер не хотела себе признаваться, но она очень боялась. Боялась, что когда откроются ее отношения с Северусом, ее друзья не поймут ее. Она приходила в ужас от одной мысли, что они могут заставить ее выбирать между ними и человеком, которого с каждым днем она любила все сильнее. В отличие от самого Северуса, девушка была абсолютно уверена, что уже не сможет жить без него и никогда его не оставит. Но и потерять Гарри и Рона она не могла. Ведь это были ее единственные настоящие друзья.
Поэтому она очень надеялась, что Гарри сможет преодолеть свою ненависть к зельевару до того, как все они окончат школу (ведь дольше Гермиона не собиралась скрывать чувства к своему профессору). И недавно у нее появились основания предполагать, что так оно и будет. Так почему же последние два дня сердце неожиданно сжимается, а по спине бежит холодок? Почему она ждет беды, когда все, казалось бы, как раз налаживается? Девушка не знала ответа.
Этим вечером сердце ныло так, словно что‑то ужасное уже произошло, и она об этом знает, но сколько гриффиндорка не перебирала в голове воспоминания прошедшего дня, ничего не выглядело ни трагичным, ни даже потенциально опасным. Обязанности старосты отвлекли ее ненадолго, но когда девушка села за уроки, все страхи накатили на нее с новой силой. Она решительно захлопнула учебник и отправилась в общую гостиную Гриффиндора.
— Привет, Герми, — поприветствовал ее Рон, игравший сам с собой в шахматы, сидя в кресле у камина. – А нам разве ничего не задали?
— Что‑то сил нет заниматься, — ответила Гермиона, садясь в соседнее кресло. – А где Гарри?
— К Снейпу побежал, — рыжий парень скривился. – Честное слово, он летит к нему на занятия, как на свидание с девушкой. Откуда такой энтузиазм?
— Может, он просто наконец‑то повзрослел и понял, что знания профессора Снейпа ему очень пригодятся в борьбе с Волдемортом, — предположила девушка, забираясь на кресло с ногами и обхватывая колени руками. Подперев подбородок, она уставилась на огонь. Тревога не отпускала даже в обществе Рона, но завораживающая пляска пламени помогала отвлечься.
