Поставив мясо в духовку, Ганнибал замер у плиты, повернувшись к парню спиной. Уилл не заставил себя долго ждать:
— Голова болит, — его голос раздался неожиданно близко.
Мужчина медленно обернулся: болезненно покрасневшие глаза Уилла оказались сантиметрах в тридцати от него. Парень аккуратно перехватил руку Ганнибала через запястье и перенёс себе на лоб: они оба знали, что прикосновения облегчают боль.
— Ты мне не доверяешь, — грустно заметил парень, закрывая глаза.
Конечно! Как тебе доверять, если час назад ты шипел, плевался и просил оставить тебя одного, а потом сам пришёл через пять минут и начал искать контакта?!
Лектер нахмурился, пытаясь разгадать причины внезапных изменений в поведении Уилла. В голову Лектеру уже начали закрадываться мысли о стокгольмском синдроме, как вдруг… взгляд мужчины упал на Метку, часть которой виднелась из-под тёмных кудряшек Уилла, и ему в голову пришла самая очевидная и простая догадка: парень просто почувствовал рядом альфу. И не просто альфу, а альфу, который оставил ему на шее укус! Почему Ганнибалу сразу не пришло это в голову? Инстинктивно каждая омега хочет быть повязанной и подчиняться, точно так же как альфа — подчинять.
«Но я не омега» — прозвучал удивлённый голос Уилла у Ганнибала в голове.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отнимая ладонь ото лба парня.
— Помимо головной боли? Чувствую, что голоден, — слабо усмехнулся тот.
Ганнибал чуть виновато изогнул брови: его омега голоден. Как он мог такое допустить?
— Прости… — негромко произнёс он, мягко проводя кончиками пальцев по щеке парня.
— Прощаю, — шёпотом отозвался Уилл, наклоняя голову в сторону чужой руки.
Пальцы медленно поднялись до скулы, потом ещё выше, наконец рука оказалась на затылке парня, пропустив сквозь пальцы его мягкие кудри. Слегка потянув на себя, Ганнибал обнял парня. Так они стояли на кухне в тишине, пока Уилл тихо не произнёс:
— Я не знаю, что со мной происходит. Знаю, что кричал…
При этих словах Ганнибал едва ощутимо покачал головой, заставляя кудряшку умолкнуть; ему снова захотелось сказать «прости», но он промолчал, только крепче прижал к себе парня.
Прости.
Аккуратно отстранив Уилла от себя, мужчина наклонился вперёд и мягко поцеловал его, вкладывая в поцелуй те несколько извинений, которые не мог заставить себя сказать вслух. Их знакомство не заладилось с самого начала, и воспоминание про то, как Уилл в неестественной позе лежал на кровати и никак не просыпался, навсегда останется в душе у мужчины напоминанием о том, насколько парень хрупок.
Почувствовав во время поцелуя, как между ними возникают руки парня и тянутся к верхней пуговице рубашки Ганнибала, мужчина не мог не улыбнуться. Решив, что их первая близость, произошедшая по взаимному согласию, желанию, не должна происходить на кухне, Ганнибал подхватил отчаянно краснеющего парня на руки и понёс в спальню.
Там мужчину ждал забавный сюрприз: кровать оказалась неуклюже застелена. В ответ на усмешку Ганнибала Уилл коротко пояснил:
— Мне было нечего делать.
Мужчина аккуратно опустил его на кровать, но Уилл не хотел в этот раз в постановке «секс» играть роль бревна, поэтому мгновенно сел на колени и стал помогать мужчине избавляться от одежды. Белая рубашка полетела на пол («Всё равно она была мятая» — подумал Ганнибал: в следующий раз он точно не позволит Уиллу сделать такое с одеждой!), вслед за ней брюки, носки и рубашка, которая была на кудряшке.
Ганнибал потянул Уилла к себе за мягкие кудри и соединил тонкие губы, о которых столько думал в последнее время, со своими. Погрузив язык внутрь, мужчина без труда захватил чужой рот. Оба — Уилл и Ганнибал — стояли на кровати на коленях перед друг другом; открытые, беззащитные, принадлежащие в этот миг только друг другу.
Когда Ганнибал стал покрывать поцелуями щёки и шею Уилла, парень без зазрения совести положил руки мужчине на плечи и, закрыв глаза, запрокинул голову назад, оголяя Метку. Увидев её, мужчина припал к ней губами, будто желая убедиться, что она настоящая, и что это выгибающееся от наслаждения тело, просящее ласки, действительно теперь принадлежит только ему. В ответ на это движение из груди Уилла вырвался тихий, протяжный стон: очевидно, Метка стала одной из эрогенных зон молодого человека. Когда Ганнибал провёл по крохотным запёкшимся ранкам языком, ногти Уилла непроизвольно впились в его плечи, распаляя ещё сильнее; по телам обоих прошёл возбуждающий ток, стирающий все ненужные мысли.
Ждать было уже невозможно: руки Уилла опустилась вниз и оттянули резинку чужих боксёров. Мужчина не стал останавливать его неопытную руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Вскоре от нехитрых движений дыхание Ганнибала стало прерывистым, а взгляд подёрнулся поволокой. Он перехватил запястье Уилла, слегка сжав его, чтобы напомнить, кто здесь главный. Парень слабо усмехнулся, но позволил уверенной ладони мягко надавить ему на живот, заставляя его таким образом лечь спиной на шёлковое атласное покрывало.