Лейтенант, высокий и плотный, снял перчатку и протянул мне руку.
— От имени департамента благодарю вас за то, что обезвредили этого человека, — сказал он. — У нас к вам никаких претензий. Только благодарность. Нью-Йорк стал чуть спокойнее.
Я пожал его руку. Его пальцы были холодны, но хватка уверенная. Он пригляделся ко мне внимательнее.
— Простите, сэр, но лицо ваше мне знакомо. Не вы ли тот самый шериф с Юкона, о котором писали газеты?
— Да, это я, — ответил я. — Мы недавно прибыли. Я осматривал здешнее здание, думаю о покупке. Хотелось убедиться, что место подходящее.
— Вы кажется заработали свое состояние на золотой лихорадке?
На лице полицейского появилось угодливое выражение.
— Да, это так.
Лейтенант кивнул, его взгляд метнулся к грязному снегу, к застывшему трупу, потом поднялся к небу. Он выдержал паузу, словно подбирая слова.
— Район непростой, — сказал он тихо. — Много таких, как Мэллони. Если хотите очистить кварталы вокруг вашего будущего здания, это можно решить.
Он не смотрел мне в глаза, всё больше косился в сторону и на серое небо, как будто ждал, что я сам пойму намёк.
Я достал из кармана конверт, заранее приготовленный для подобных случаев — у меня их с собой было семь штук и в каждый было помещено по триста долларов, вложил ему в ладонь. Он даже не открыл его, только сжал в пальцах и спрятал в карман кителя.
Его лицо заметно просветлело.
— Считайте, что вопрос решен, — сказал он уже более бодро. — Я пошлю людей, будут облавы, зачистим всё за неделю. Чтобы ни одного мерзавца не осталось.
Он обернулся к своим.
— Сержант, сбегайте к участку, приведите подмогу. Пусть завтра же начнут прочёсывать дворы и подвалы.
Один из сержантов торопливо зашагал в темноту.
Лейтенант достал визитку, протянул мне.
— Если будут вопросы или новые проблемы, обращайтесь. Решим всё быстро.
Я взял картонку, сунул во внутренний карман и едва сдержал усмешку. Внутри меня шевельнулась мысль: стоило бы попросить у него прайс-лист на услуги.
9 февраля 1898 года в газете New York Journal American «взорвалась бомба». Было опубликовано похищенное личное письмо испанского посланника в Вашингтоне де Ломе своему другу на Кубе. В нём президент США Мак-Кинли получил нелестную характеристику и был назван «дешёвым, угодливым политиканом». Ну и другие эпитеты в адрес Мак-Кинли тоже впечатляли. В воздухе отчетливо запахло жареным. Я как раз первый раз завтракал в своей новой столовой в Гринвиче. Прислуживал мне Джозайя, он же и принес утренние газеты. Прямо к кофе.
Я посмотрел на часы. Лег я поздно, много работал со справочниками и патентными журналами, делал выписки для работников бюро. Поэтому и проснулся поздно. На пустой желудок поупражнялся с рапирой, пострелял в тире, который мне на скорую руку построили в подвале. Сел завтракать поздно. И сразу понял важность новости про похищенное письмо. Это первый выстрел в еще необъявленной войне — четвертая власть готовит общественное мнение в Штатах. Я не помнил точно, когда взорвут крейсер Мэн, но было ясно, что это случится совсем скоро.
Банк Новый Орегон еще не начал полноценно работать — шли отделочные работы и ремонт в новом здании, но место на нью-йоркской фондовой бирже уже было куплено и даже арендованная комната в здании. Я срочно, по телеграфу связался с маклерами. Отдал приказ продавать с плечом векселя и бонды Испании, покупать долговые бумаги американского казначейства. Особенно большой заработок будет, если удастся вложить в биржевые спекуляции кредитные средства.
Раздав все поручения и проведя несколько встреч с банкирами Уолл-Стрит — идея ФРС продолжала будоражить их умы — я начал готовиться к поездке в Россию. Решил ехать один, инкогнито, без шумихи. Так сказать, на разведку. Надо было торопиться, пока не начались военные действия. И я должен был вернуться в Штаты до родов Марго в конце марта-начале апреля.
Маршрут вырисовывался такой. Из Нью-Йорка в Либаву, которая Лиепая, судном Русского Восточно-Азиатского пароходства. Десять суток. Дальше поездом из Либавы в Санкт-Петербург. Еще два дня с пересадками. Слава богу, никаких виз не требовалось, все, что нужно — получить заграничный паспорт. Дело это было муторное, но при наличии денег все решалось мгновенно. На столицу я отводил неделю. Еще на пару дней планировал заехать в Москву. Обратно тем же маршрутом — Питер, Либава, Нью-Йорк. На все про все месяц с небольшим.
Труднее всего было убедить Дэвиса с Артуром. Кузьме я вообще решил пока не говорить — он сто процентов сорвется посмотреть Россию. Пусть лучше занимается вопросами ремонта и переезда в новый офис. А вот новый директор нью-йоркского отделения Нового Орегона встал на дыбы:
— Совершенно невозможно, мистер Итон! Человек вашего положения просто обязан путешествовать с охраной, секретарями и слугами!
Что же… Ожидаемо.
— Мистер Дэвис, вы забыли откуда я родом. Дикий Запад и Юкон меня многому научили. И главное это не только выживать, но и маскироваться. Стоит мне отправиться официально, со свитой из слуг, охраны, как об этом мигом станет известно властям.
