— Что же в этом плохого? — удивился Артур, который тоже активно выступал против моей стремительной поездки на Родину. Большей частью из-за того, что он сам не может поехать. Даже пригрозил раскрыть мои планы сестре. На что я ответил — вперед, Марго и так знает. Это было, конечно, преувеличением. Она знала о моем интересе к России, но без конкретики.
— Плохого в том, что это Россия — это огромный кладезь различных выгодных проектов. Но любое прибыльное дело там — сфера интересов Романовых. А они делиться не любят.
Перед глазами встал недавний отчет «Пинкертонов» об империи.
Центр всей системы — молодой государь. Но он… слаб. Агенты отмечают его чрезвычайную податливость влиянию двух женщин: вдовствующей императрицы Марии Федоровны и его супруги, Александры Федоровны. Он ищет у них одобрения, он выполняет их мелкие, капризные указания. Это слабость. И эта слабость создает вакуум, который жадно заполняют окружающие высокопоставленные аристократы. Но самое тревожное — начавшийся крен в мистицизм. В Царском Селе уже появилась какая-то Матронушка Босоножка, царская чета слушает ее бормотания часами. Кто поставляет этих юродивых ко двору? «Пинкертоны» выяснили. Это дело рук Великого князя Михаила Николаевича. Председатель Государственного совета, брат покойного Александра Второго, сам одержим всяческим мистическим бредом. Получается, что через старого мистика на самого царя оказывается влияние, которое невозможно проконтролировать и которое абсолютно иррационально. Это бомба замедленного действия. Распутин, который уже начал странствовать по стране, не даст соврать.
А государством тем временем правят Великие князья. Царь — лишь номинальный вершитель их воли. Они поделили империю на сферы влияния, как пирог.
Во главе этой «камарильи» Великий князь Владимир Александрович. Дядя царя. Командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. Это значит, что в его руках — вся военная мощь столицы, да империи тоже. Элитные полки, вся охрана, весь гарнизон. Он — ключ к трону. Без его одобрения не поднимется ни один штык в Петербурге. Агенты отмечают, что сам Николай перед ним робеет, будто мальчишка. Владимир — честолюбив, умен, обладает железной волей. Он — столп, на котором все держится.
Противовес ему в Москве — его же брат, Великий князь Сергей Александрович. Генерал-губернатор первопрестольной. Жесткий, непреклонный консерватор, глава «русской партии». Антисемит и по слухам, не совсем традиционной ориентации. За что и был сослан отцом Николая в старую столицу. Москва — его личная вотчина, он правит ею единолично и часто вопреки указам из Петербурга. Он создал свой собственный, замкнутый мирок, где его слово — закон. Он — второй столп. Но столп, стоящий особняком.
И третий в этой компании — Великий князь Алексей Александрович. Генерал-адмирал. Хозяин русского флота. Он купается в роскоши, обожает светскую жизнь, ворует из бюджета так, что даже его братья удивляются. Флот стоит огромных денег, его боеготовность вызывает большие вопросы. Но он умело держится на плаву благодаря своему происхождению и близости к узкому кругу у трона. Великий князь отвечает за все, что связано с морем, и это направление, я уверен, является ахиллесовой пятой всей империи. Цусима все ближе и ближе.
Но это лишь видимая часть айсберга. Пинкертоны вписали в отчет еще одну влиятельную группу. Назвали их «немцы». Не подданные кайзера, нет. Свои, доморощенные. Русские подданные с немецкими корнями, которые опутали своими связями все ключевые посты в армии и министерствах. Они — тихая, невидимая империя внутри империи. Главный среди них — министр Императорского Двора барон Владимир Фредерикс. Хитер как лис, контролирует финансы двора, доступ к монарху, все протокольные вопросы. Через него проходят все аудиенции, все назначения. Он — швейцар у дверей власти, и он решает, кого пропустить, а кого вежливо отшить.
Фредерикса поддерживают с полдюжины генералов с немецкими корнями, а также целая плеяда высших чиновников. Все эти Корфы, Розены… Они связаны клановыми узами, браками, общей ментальностью. Их лояльность — двойственна. С одной стороны — присяга русскому царю, с другой — глубокая, культурная и родственная связь с Германией.
Такова картина. Молодой, слабовольный царь, находящийся под каблуком у жены и под влиянием матери, все глубже погружающийся в мистицизм. Реальная власть сосредоточена в руках его дядей — «Николаевичей» и «Александровичей». А под ними, как тихий, но прочный фундамент, лежит сплоченная каста «русских немцев», держащая в своих руках рычаги администрации и генералитета.
