— … Итон Уайт, не так ли? — спросила она, поправляя локон волос. И это было так эротично…
— Как вы…
— Читаю газеты — она улыбнулась. — Я — Беатрис Ченлер, актриса. Еду в Лондон на гастроли.
— Большая честь познакомиться с вами — проговорил я, щелкнул крышкой часов. — Никогда не понимал этого английского «файв о клок», но в верхнем салоне сейчас начинается чаепитие.
— О вы опасный человек, мистер Уайт — актриса засмеялась — Не успели стать моим спасителем и сразу зовете на чай!
Я почувствовал, как уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Эта женщина говорила не выученными светскими любезностями, а как будто продолжала некую начатую где-то в ее голове игру. Но в этом во всем было что-то завораживающие. Как она поправляла спасенную шляпку на голове, снова заправляла беспокойный локон…
— На какой спектакль вы порекомендуете мне пойти, чтобы познакомиться с вашим талантом? — продолжил я светскую беседу уже за чаем.
Мы устроились в уютном салоне у иллюминатора. Стекло было слегка запушено солеными брызгами, за которыми простиралась бескрайняя, серая от ветра водная гладь. Беатрис, отхлебнув ароматного чаю с бергамотом, поставила фарфоровую чашку на блюдце с тихим звоном.
— Вы просто обязаны сходить на «Циркачку», мистер Уайт, — произнесла она, и ее глаза заискрились неподдельным энтузиазмом. — Это не просто музыкальная комедия. Это взрыв энергии, смеха, немного грусти и, конечно, моя лучшая роль. Я играю девушку, которая всех дурачит, притворяясь утонченной аристократкой, а на деле она — ловкая акробатка, умеющая ходить по проволоке и жонглировать правдой с одинаковой легкостью.
Она говорила увлеченно, ее руки слегка жестикулировали, рисуя в воздухе невидимые образы. Казалось, она уже не здесь, в тихом салоне, а там, на залитой светом рампы сцене.
Я наблюдал за ней, за этой игрой красок на ее лице, и не мог удержаться от улыбки.
— Знаете, мисс Ченлер, — начал я, делая паузу, чтобы усилить эффект. — Мне посчастливилось стать свидетелем одного импровизированного спектакля уже сейчас. Прямо на палубе.
Она наклонила голову набок, с любопытством щуря свои морские глаза.
— Неужели? И что же это было?
— О, это была потрясающая сцена, — мои губы тронула усмешка. — Называлась она, если не ошибаюсь, «Побег от прекрасной актрисы собственного аксессуара, или, как шляпка-предатель решила уплыть в океан в одиночку». Главная роль была исполнена с неподдельным испугом, граничащим с отчаянием, а затем — с блестящим облегчением. Публика, правда, была немногочисленна, но впечатлена невероятно.
Беатрис фыркнула, попыталась сохранить серьезность, но ее губы предательски дрогнули.
— Вы забыли упомянуть второстепенного персонажа, — парировала она, приподнимая бровь. — Какого-то прохожего джентльмена, который с непозволительной ловкостью поймал мою «предательницу» и почти присвоил его себе, потребовав затем выкуп в виде чаепития. Очень двусмысленный персонаж, я бы сказала. Антигерой.
— О, прошу прощения, — я сделал вид, что задумался. — Вы абсолютно правы. Но, возможно, этот «антигерой» был просто скрытым поклонником вашего таланта? И воспользовался случаем, чтобы завладеть не просто шляпкой, а реликвией с первого, приватного представления мисс Беатрис Ченлер.
Она рассмеялась, и это был самый искренний звук за весь день.
— Вы опасный человек, мистер Уайт. Вы превращаете побег моей шляпки в поэму. У вас явно есть художественный вкус — боюсь представить, как вы воспримите «Циркачку».
Я глубоко вздохнул, мысленно одернул себя. Что ты делаешь, Итон… У тебя Марго, скоро родится сын. Или дочь. А ты строишь глазки актрисе. Она, кстати, тоже. И ведь видит кольцо на пальце! У самой, кстати, нет. Вообще с драгоценностями дефицит — только бриллиантовые сережки в ушах. Но камни маленькие, еле видно.
— После столь яркого пролога главное представление просто не может разочаровать, — я отпил чаю, глядя на нее поверх края чашки. — Итак, я принимаю ваше приглашение. С одним условием.
— Каким же? — она смотрела на меня с ожиданием.
— После спектакля вы покажете мне театральное закулисье. Всегда мечтал побывать… — тут я замешкался, пытаясь сообразить, где именно я мечтал побывать
— В гримерке актрис? — засмеялась Беата
Она еще и остра на язычок. С такой женщиной мужчина всегда чувствует себя в тонусе.
— Договорились, — смилостивилась девушка, протянула мне руку. Я на мгновение коснулся ее кончиков пальцев, чувствуя легкое, электрическое тепло. — Готовьтесь быть покоренным, мистер Уайт. И на сцене, и за ее пределами.
На следующий день мы снова встретились. Гуляли по палубе, разговаривали о книгах, о музыке, о жизни. Я чувствовал, как она меня понимает, как она видит во мне не только банкира, но и человека, который ищет свое место в этом мире. Она была моей родственной душой. И это было опасно. Я знал, что я не могу позволить этому чувству развиваться и должен был остановиться, пока не стало слишком поздно.
— Вы любите театр? — спросила она за обедом. Несколько купюр в руку дворецкого и нас сажают за один стол, рядом.
