— Это здорово, поверь мне. Это как бы я тебе ещё одну услугу оказываю. Ты проходишь меня, просто идёшь в мою пасть, а потом выходишь. И выходишь совсем другой. Без некоторых, совсем не нужных тебе ощущений. Это как бы обряд такой, тайный. Это же в любой мистерии есть. Человек проходит через нечто, как бы заново рождается для новой жизни, становится посвящённым. Можно сказать, что ты просто вступаешь в тайное общество собачьих пепельных голов. Ну, как тебе?
— Я бы не сказала, что очень заманчиво.… А иначе никак?
— Иначе — никак. Или возвращайся назад.
«Вот уж нет», подумала Соня, и с какого-то, непонятного ей самой перепугу тут же и вошла внутрь собачей пасти. Сразу стало сухо и тепло. Серый туман окутал её мягко и вкрадчиво. Соне было хорошо идти внутри этого густого, пахнущего жжёной бумагой тумана. Обрывки сгоревших писем, догорающие рукописи медленно проплывали иногда мимо Сони. И это тоже было хорошо.
«Это никому не нужные воспоминания», — легко подумала она. Так и надо избавляться от тяжкого груза прошлого, запихивая его в пепельную собаку. Теперь она понимала, почему так боялась её в своём счастливом детстве. Тогда у неё не было тяжких воспоминаний, и отдавать собаке было совершенно нечего. Сейчас же она с удовольствием шагала в сером тумане и просто не думала ни о чём. Это тоже было очень приятно.
Изрядно освежённая, уже с довольно ясной головой, Соня вышла в суровую действительность. Собака посмотрела на неё с недоумением:
— Ты что?! Мы же договаривались, что сначала я тебе рассказываю, а потом только съедаю.
— Я заплатила авансом, — засмеялась Соня, — Объясняй, давай!
— Ну, ты странная такая. Обычно все торговаться начинают. И пока ответа на вопросы не получат, ни шагу в мою сторону не сделают.
— Я — лёгкая, — вздохнула Соня. — Поэтому мне так тяжело живётся.
— Ну смотри, лёгкая… — Собака глянула на неё даже с нежностью. — Возьми этот обломок двумя руками, и начинай танцевать с ним. Как раньше.
— Двумя руками? — Соня с недоумением посмотрела на обломок, свободно лежавший в её ладони. — Это будет сложно.
— Вот люди! — Покачала головой собака. — Все им надо полегче. Кто тебе сказал, что будет легко? Метлу не уберегла? А вернуться хочешь. Вот и представляй теперь изо всех сил, что ничего ужасного с тобой за несколько последних часов не случилось.
Соня взяла обломок пальцами двух рук, и ощущая нелепость ситуации и неловкость перед мордой Пепельной собаки, медленно закружилась в подобие танца.
— Эй, давай, давай, зажигай! — бодро прикрикнула собака и тоже начала напевать какой-то сложный мотивчик, покачивая головой. Сначала это ещё больше сбивало Соню, но чем дальше, тем больше врывалась она в ритм песни пепельной собаки. Закружились вокруг танцующей ведьмы корявые кусты, и воздух закрутился в танцующую воронку.
Обломок метлы, поднатужившись, втащил Соню в эту воронку, и они полетели, к полному Сониному восторгу.
— Пока, до встречи! — донёсся до Сони лай пепельной головы, и растаял, словно ветер унёс его. Исчезла и сама голова. Набирая высоту, Соня, уже летящая своей внутренней силой, поглядела вниз, и сердце её забилось сильнее. Там медленно проявлялся город. Сначала зыбкий, туманный, но вот уже приобретают очертания дома, и зеленеют вечным летом деревья. Тусклость набирает яркость, сочность, и Соня увидела картинку полностью. Он оказался празднично цветной, украшенным резными башенками, чудесный сказочный город из самой невероятной Сониной мечты.
И она рванулась к нему, что есть силы. Сжимая в руке уже ненужный обломок метлы, разгребала тугое пространство руками, будто плыла по воздуху по лягушачьи, изо всех сил помогая себе ногами.
Но чем ближе она подбиралась, тем быстрее сказочный город терял очертания. Картина стала зыбкой, задрожали в мареве башни, потеряли чёткость квадратики улиц, расплылись непонятными цветными пятнами дома. Соня вскричала внутри себя: «Нет, нет, не надо!», но город не послушал, растаял, как мираж, исчез, дав ей напоследок полюбоваться собой. Соня рухнула в пустоту. Впрочем, кое-что в пустоте маячило. И это к её великой радости был дом Лешего.
1
Когда она спланировала к знакомой ограде, казалось, сердце не выдержит — прорвёт грудную клетку и побежит впереди самой Сони. Дом словно колыхался в рваном тумане, но всё-таки удерживал очертания, становился чётким и привычным. В порыве чувств Соня шмякнулась на уже реальное крыльцо, больно ударив ногу, но даже не заметила этого. Рывком распахнула входную дверь, залетела в дом, оглядываясь по сторонам.
— Леший, это я, я! Леший, я пришла насовсем, со мной столько всего случилось по дороге.… А что с городом, Леший?! Где все? — кричала она.
В комнате было тихо, только книги осторожно переговаривались между собой, шурша вкусными страницами. Соня потрогала стоящий на столе чайник. Он был ещё тёплый, на грани с горячим, и в заварнике распускались нежные лепестки непонятно чего.
