— Соня, причём тут мировая несправедливость? Речь идёт об обыкновенных, несчастных людях. Альфред с детства страдал от неустойчивой психики. В молодости моментально приходил в неистовую ярость. А потом, когда брат получил предмет его страсти, и тут же, в результате несчастного случая, погиб у него на глазах, у Альфреда произошёл сдвиг в психике. Он как бы раздвоился. Одна часть сознания осталась его личностью — нелюдимой и мрачной, а другая стала его братом Фредом, которому он всегда завидовал. В какой-то момент выключается один брат, и тут же его место занимает другая личность. В момент переключения ни одна, ни другая личность не помнят, что происходит. Такое вот получилось «два в одном». Кстати, становится понятна история, которая тебя так тревожила всё это время: козёл, который находился в руках у Фреда в момент переключения, вместе с ним, уже Альфредом, попал в антикварную лавку. Там и остался.
Соня, принявшаяся помогать Лешему, застыла на месте:
— А кто из них мандрагору Жанне скармливал?
— Конечно, Альфред. Эта личность всё более настойчиво пыталась заполучить предмет своей страсти. В лавке, перешедшей от отца по наследству, оказалась древняя книга о магии. Он высчитал по ней пропорции мандрагоры и пытался сделать Жанниного двойника. Уж не знаю, каким образом, но он надеялся материализовать галлюцинацию и владеть своим сокровищем наяву. Альфред готовил волшебный порошок. Фред, не ведая, что творит, вместе с кофе заваривал его Жанне. Кстати, насчёт Жанны и кофе, я думаю, она нам должна, — хитро подмигнул Леший Соне.
Он окинул взглядом недавнее поле боя, видимо, подсчитывая про себя сумму ущерба. Потом горестно махнул рукой, и, взяв одной рукой свою вновь потяжелевшую сумку, а другой — Сонин локоть, потянул её к заросшей калитке.
Через полчаса они умытые и довольные сидели в таверне за чашками прекрасного душистого кофе. Фред с присущим ему меланхоличным видом копошился за барной стойкой, доделывая все ночные дела перед тем, как пойти спать. Настоящий потомок своих предков, он и глазом не повёл, когда они на рассвете ввалились грязные и весёлые в таверну. Жанна выдала им по большому пушистому полотенцу и махровому халату, отправила по очереди в ванну, а сама занялась бодрящим напитком. Только коричневые тревожные тени под её глазами выдавали, что она провела бессонную и очень беспокойную ночь.
Когда все привели себя в порядок и уселись завтракать, Жанна подсела к заговорщикам за столик в глубину зала. Соня тихо и взволнованно начала рассказывать ей о событиях минувшей ночи. Когда жизнеописание «Соня и мандрагоры» подошло к героическому концу, она решилась задать щекотливый, но очень важный вопрос.
— А как же смерть Фреда? — мельком оглядываясь на меланхоличного бармена, который, протирая тарелки, весь углубился в мурчание какого-то странного мотива, спросила она.
Леший внимательно посмотрел на хозяйку таверны:
— Жанна больше не будет везде видеть галлюцинации. Она же только об этом просила, правда?
Жанна торопливо кивнула.
— Значит, — продолжал он, — мы сделали всё, что должны. Теперь никакой мандрагоры. Остальное — это уже не по нашей части. Кроме того, для Фреда-Альфреда этой трагедии не существует. Для Жанны, наверное, уже тоже?
Жанна побледнела, но твёрдо ответила:
— Я бы хотела оставить всё, как есть. Конечно, присмотрю за Фредом … или Альфредом? Не знаю, с кем из них именно жила все эти годы... Но у нас — девочки, пусть им будет спокойно. Да и не хочу другой жизни. Он для меня всегда был заботливым и любящим Фредом.
— Значит, молчание? — торжественно, хоть и тихо спросил Леший.
— Молчание! — негромким хором ответили Соня и Жанна. Фред издалека удивлённо посмотрел на довольную троицу заговорщиков, но ничего не сказал. Конечно, он ничего не слышал.
5
Соня с опаской подошла к метле. Хозяин гостеприимного дома стоял с насмешливой улыбкой неподалёку, засунув руки в карманы джинсов. Судя по всему, помогать Соне в этом полётном деле он не собирался. Соня растерянно оглянулась на Лешего:
— А ты точно уверен, что у меня получится? И что я домой вернусь, а не отнесёт меня, леший знает (ой, прости!) куда?
— Точно, — не вынимая рук из карманов, подтвердил тот. — Уверен. Не трусь. Давай, давай. Не притворяйся беспомощной. Я видел уже, какая ты на самом деле.
Соня мостилась с разных сторон, думая, как ей лучше сесть на метлу. Потом отчаянно махнула рукой и вдруг вспомнила:
— И всё-таки меня волнует один малюсенький вопросик...
Леший перебил:
— Может, это как раз тот случай, когда лучше вопросики не задавать? Даже малюсенькие. Думай, что у тебя произошло помрачение сознания. В результате чего ты видишь галлюцинации. Чтобы тебе было спокойнее, предположим, что это… ориентированный онейроид. Склонность к непроизвольному фантазированию с яркими представлениями о полётах, путешествиях, о борьбе добра и зла. Причём такое фантазирование может сосуществовать с восприятием реального мира и ориентировкой в окружающем пространстве.
— И как это так?
